Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Теперь представился случай разыграть этот мысленный диалог с участником, как никто другой пригодным для этой цели. Роль воображаемого начальника Колесников и на сей раз взял себе.

— Я серьезно говорю. Если бы вы с самого начала взялись за свидетелей, до того как они успели сговориться...

— А вы уверены, что они сговорились?

— Как будто вы не уверены. Вы дали им для этого достаточно времени.

— В том-то и все дело, Михаил Петрович, что никто ни с кем не сговаривался.

— Ерунду говорите.

— Чистая правда! Не сговаривались они. Вернее, в душе сговорились, без слов. Какой тут сговор нужен, когда у всех одно желание?

— И у вас в том числе?

Лукин улыбался. Его самодовольный вид действовал на нервы.

— Не понимаю, чему вы радуетесь, — сказал Колесников.

Лукин потер рукой лицо, смывая легкомысленное выражение, и придвинулся к столу.

— Дошел до меня слушок насчет Шулякова.

— И что?

— Не в цвет, Михаил Петрович, пустой номер.

— Алиби?

— Алиби. И вообще...

— У вас в материалах дознания алиби расставлены как красные светофоры, во всех направлениях.

— У Шулякова свой расчет.

— Какой?

— Отвести удар от Кожарина, за дружка испугался. Но ни один суд его виновным не признает. Для вас приятного мало будет.

— Послушайте, Лукин, вы ведь не зря приехали. Что у вас на уме? Хотели убедиться в моей глупости или собираетесь помочь?

— О Шулякове я с полной ответственностью. Вся деревня смеется. Неудобно — областная прокуратура. И еще. Жена Семена Шулякова, Алена Грибанова, сильно переживает. Пока этот дурень будет под следствием, ей больше всех достанется. Она и в детстве натерпелась... Ни к чему это.

— От женских слез никуда не денешься.

— Так-то оно так... Смысла не вижу.

— Это даже хорошо, что не видите.

— Не доверяете?

— А как я могу вам доверять, когда вы всей душой на стороне преступника?

— Но Шуляков не преступник.

— А Кожарин?

— Тоже доказать нужно.

Лукин походил по комнате.

— Понять можно так, — сказал он, — что Алферовка вас ничему не научила.

— Я сюда не на курсы приехал.

— Жаль.

Лукин сказал это серьезно. На его лице даже появилось выражение сочувствия. Это было странно и оскорбительно. Но Колесников почему-то не обиделся.

Лукин взглянул на часы и протянул руку.

— Счастливо оставаться. Извините, если что не так сказал, говорил по совести.

— Посидите, — вырвалось у Колесникова. — У меня к вам еще несколько вопросов.

— Пожалуйста, — с готовностью откликнулся Лукин и занял свое место за столом.

Вопросов у Колесникова не было. Ему захотелось побыть в обществе Лукина и откровенно рассказать все, что думается.

— Дайте папиросу.

Лукин протянул пачку, и Колесников неумело затянулся, морщась от горького дыма.

— Надеюсь, вы не думаете, что я считаю убийцу Чубасова злодеем и жажду возмездия.