Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Как вы могли быть у продмага, если в это время грузили доски в Заболотье? Как вы могли в Алферовку попасть? На самолете? Убили и обратно полетели?

— А ежели, — Шуляков хитро прищурился, — я тем свидетелям в Заболотье три пол-литры поставил? Тогда как?

— Плохо придумали. Все проверено.

— Как хотите. — Шуляков обиделся. — Только я жаловаться буду.

— На кого?

— На вас. За халтуру. Невинных людей тягаете, всей деревне беспокойство, а когда сам в руки даюсь — брезгуете.

— Вы мне лучше скажите, что побудило вас прийти ко мне с этим разговором? Только про совесть не врите, не поверю.

Шуляков, собиравшийся уже уходить, снова сел.

— Я так рассуждаю. Раз по закону нужно судить, деваться некуда. Я и пришел — берите. Чего вам еще?

Колесников молчал. Внезапно пришла мысль, подсказавшая любопытный эксперимент.

— Будете брать? — вставая, спросил Шуляков.

— Не буду.

— Как знаете. Только я жаловаться пойду.

— Садитесь.

Довольный, что его угроза подействовала, Шуляков уселся с хозяйским видом.

— Ваша Алена по-девичьи — Грибанова?

— А причем тут она?

— Это ее родителей Чубасов вешал?

Шуляков сразу же ухватился за подсказку.

— Точно! За них я и рассчитался. Это вы ловко сообразили!

— Вот так похоже на правду. С этого и нужно было начинать, — сказал Колесников, придвигая к себе чистый бланк протокола. — Рассказывайте. Подробно. Как задумали убить, как подкупали свидетелей, все рассказывайте, а я буду записывать."

"— Пишите... Значит, дело было так. — Шуляков повернул лампу, чтобы свет не бил в глаза, и уставился в зеленое стекло. — Приехал, значит, этот гад, а я про него еще когда слышал... пацаном был. Приехал, гуляет с Тимохой, а народ прямо воет. И Алена не в себе: родителей вспоминает, на улицу не выходит, боится с тем гадом встретиться. Можно такое терпеть?

— Продолжайте.

— Ладно. Терплю, значит, день, другой терплю. Переживать особо некогда, все в разъездах, но нет-нет вспомню. И до того злость берет, тут бы его и пришиб. Я его по-честному предупреждал. Уезжай, говорю, к такой-то матери, а не то убью. Это и люди слышали, свидетели есть. Раз предупредил, другой, а он, гад, жаловаться пошел. К участковому. Ладно. Приходит этот самый участковый, просит того гада не трогать, поскольку он грозился в область нажаловаться. А я ему так и сказал: «Не уедет — убью, а там пусть жалуется». Можете спросить, участковый — свидетель. Спросите?

— Спрошу.

— Ладно. Потом еду я, вроде в Заболотье.

— Что значит «вроде»?

— Договорился с другим шофером, чтоб он меня в Середкине подменил.

— Где это Середкино?

— Сороковой километр.

— Продолжайте.

— Так и вышло. Подменил он и заместо меня в Заболотье поехал. Вроде бы я. Соображаете?

— А вас что, в Заболотье никто в лицо не знает?

— Есть, которые знают, так им по пол-литра.

— Дальше.