Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Мы с тобой еще ни разочка не ходили по улице, не ходили в смысле — прогуливались.

— Что-то темнишь, Антошка. В университете порядок? Как экзамены?

— И в университете порядок, и дома порядок, и в городе порядок. А ты меня любишь?

Обычная Антошкина манера — ни с того ни с сего озадачивать собеседника несуразными вопросами.

— Терпеть тебя не могу.

— А я могу.

— Что можешь?

— Терпеть могу. Тебя. Хотя это нелегко. Ты иногда бываешь такой... — Антошка не нашла слова и не закончила фразу.

После объяснения с Катей Анатолий часто вспоминал ее грубые, несправедливые обвинения. Они по-прежнему возмущали его и укрепляли в принятом решении. Он удивлялся женской фантазии, способной так извратить невинную привязанность девчонки, оставшейся без отца, к старому другу семьи. Но в то же время Катя заставила его переворошить в памяти Антошкины слова и поступки за последние месяцы. Шевельнулось было подозрение, что все не так просто, как ему казалось. Но он легко отмел его.

Вполне естественно, что Антошка относится к нему с нежностью, и улыбается ему ласково, и ведет себя с ним как с близким человеком. Ведь она выросла на его глазах. Он был ее старшим братом, которого она обнимала при встрече, кому доверяла свои тайны, с кем делилась радостью. Как же ей вести себя иначе? Может быть, она сама запуталась и не может разобраться в своих чувствах? Так это же так просто распутать... Глупости, ей такое и в голову прийти не могло.

— Как твой Гена? — спросила она.

— Завтра суд.

— Посадят?

— Не думаю.

— Ты доволен?

— Да.

— Ты куда идешь?

Анатолию не хотелось говорить ей, что он живет в общежитии. Хотя Ольга Васильевна уже в курсе событий и Антошка, наверно, тоже знает.

— Мне еще нужно зайти в одно место.

— А потом?

— Что потом?

— Куда пойдешь?

— Ты какие-то странные вопросы задаешь. Потом, потом... Потом пойду к себе спать.

Антошка посмотрела на него сбоку, даже вытянула вперед голову, чтобы увидеть все его лицо, и замолчала. Рука ее вздрогнула.

— Когда уезжаешь в экспедицию? — спросил Анатолий.

Антошка не ответила. Анатолий остановился, повернул ее лицом к себе, поднял обеими руками ее опущенную голову.

— Ты чего?

Антошка послушно держала закинутую голову в его ладонях. Глаза смотрели страдальчески. Сжатые губы дрожали.

— Что с тобой, Антоша?

— Ничего, — сказала она, освободившись, и снова взяла его под руку.

— Ты мне загадок не задавай, и без того тошно, — сердито сказал Анатолий.

— Пойдем к нам, Толя, — чуть слышно сказала Антошка.

— Поздно, Антоша, завтра постараюсь выбраться пораньше.

— Совсем пойдем.

— Как это совсем?

— Там тебе плохо. Будешь у нас жить.

«Вот оно что, — обрадовался Анатолий, — это она из жалости считает меня бездомным и прибежала на помощь.