Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Но сейчас он чувствовал себя и старше и опытней.

— Из этой записки Гена вычитал бы кое-что еще, кроме того, что в ней написано.

— А! — злорадно выкрикнул Игорь Сергеевич. — Зашифрованная! Вон где собака зарыта! Так ты бы меня спросил, я бы тебе код открыл, ключик вручил бы. На огне не держал? Может, я там между строк чего-нибудь нарисовал — план побега или подкопа. А? Не нашел?

Анатолий выждал, пока Игорь Сергеевич утих.

— Для Гены эта записка означает вот что: «Не робей, сынок, выкрутишься! На следователя наплюй, и на закон попутно. Все будет в порядке. Тебя, бедного, обидели, но ты потерпи. Скоро папочка с помощью своих друзей тебя выручит. Будешь дома, мамочка сладко накормит, все останется по-старому». Вот смысл этих теплых слов.

— А хоть бы и так, — вступилась Ксения Петровна, чувствовавшая ответственность за письмо. Она боялась, как бы гнев Игоря Сергеевича опять не обрушился на нее."

"Анатолий посмотрел на Ксению Петровну как на постороннего, мешающего беседе человека.

— Вам этого не понять, а Игорь Сергеевич, я надеюсь, поймет.

— Я же просил тебя устроить свидание или самому передать письмо. Ты отказал, — напомнил Игорь Сергеевич.

— И теперь убеждаюсь, что правильно сделал, Ваше свидание с сыном, как и эта ваша записка, ничего, кроме вреда, принести ему не могут.

— Я должен внести ясность в свою позицию, — подал голос Афанасий Афанасьевич. — Ибо мне чужда и отвратительна всякая противозаконная деятельность, в какой бы форме она ни выражалась, пусть даже в нарушении правил тюремного режима. И в данном случае я полностью присоединяюсь к позиции Анатолия.

Афанасий Афанасьевич с осуждением посмотрел на жену и Игоря Сергеевича. Хотя он знал о сюрпризе, спрятанном в булочке, но в составлении письма участия не принимал, и с молчаливого согласия жены делал вид, будто все готовилось втайне от него.

— Ничего тут противозаконного нет, — упорствовала Ксения Петровна. — Поддержать мальчика морально в такую минуту — долг отца.

— Можешь ты понять, — со злым недоумением спросил Игорь Сергеевич у Анатолия, — что переживает отец, когда его сын в тюрьме, или ты дальше своих инструкций ничего не видишь?

— В такие минуты переживать мало, нужно еще думать, думать не только о сегодняшнем дне, но и о будущем своего сына, — ослабевшим голосом ответил Анатолий. Он устал от этого бессмысленного спора и не верил, что его поймут.

— О будущем я уж сам позабочусь, а ты ему сегодня помоги. Или не мешай по крайней мере.

Анатолий махнул рукой и вышел. Ксения Петровна с торжествующим страданием взглянула на Игоря Сергеевича: «Понял теперь, с каким зверем нам приходится жить».