Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Это получилось случайно. Я не хотел...

- Прекратите истерику.

- Не помню, ничего не помню. Был я сильно пьян. Как во сне. Ничего не помню.

- Ладно. Придется вам напомнить. Но нас интересует другое, известное вам дело. Я имею в виду попытку убийства вашей жены. Что вы можете, гражданин Савин, сказать нам по этому вопросу?

- Что, что я могу сказать! - закатил глаза Савин. - Я ничего не знаю. Я слышал... А теперь что, против меня улики ищете?

- Против вас, гражданин Савин, улики есть - нам известно, что вы в эту ночь все время пили со своим другом шофером базы Денисом Якимчиком, шофером машины ГАЗ-61.

Савин молчал. Лицо его покрылось испариной.

Зазвенел телефон. Этот звонок навел капитана Морозова на одну мысль. Спокойно повесив трубку, он сказал:

- Мне сейчас сообщили, - Морозов сделал паузу и посмотрел на Ивана Савина. Тот заметно опустил голову, втягивая ее в плечи, как бы ожидая удара.

- Людмиле Федоровне стало лучше, - медленно продолжал он, - она может разговаривать...

Савин вскочил, потом сел.

- Где, где улики? - хрипло прошипел он.

- Будут и улики, - ответил Морозов.

Он был теперь уверен, что встал на первый путь расследования.

На первом же допросе шофер Якимчик показал, что в ночь покушения на жизнь Савиной он возил в областной город кладовщика Савина.

Последовавший потом суд, учитывая то, что Савина умерла, приговорил преступника к высшей мере наказания...

Кондратов Эдуард

Покушение на зеркало

Убийца

Происшествие в Тургаевке Летнее деревенское утро... Уже не раннее, еще не позднее. Впрочем, это для кого как. Горожанам, дачникам, можно еще и поспать. У тех, у кого корова, утро началось давно.

Тихонько звякает щеколда, скрипит калитка... Топ-топ, топ-топ - грузная старушечья перевалочка по дощатой дорожке от ворот, через двор, к крыльцу.

Выцветший голубой платок с почти неприметным горошком, бордовая трикотажная кофтенка, двухлитровая банка с парным молоком зажата ладонями снизу-сверху.

И вдруг словно спотыкается шустрая старушка у порога.

- Господи!.. Чтой-то?!

Чуть было банку не выпустила из рук, хотя, впрочем, выронила бы ее навряд ли - сохранный крестьянский инстинкт держит нервы в узде. Но явно и не на шутку перепугало Евдокию Игнатьевну Сазонову темно-красно-коричневое пятно, размазанное на ступеньках. Это кровь! Кровь, а никак не глинистая грязь и не краска. Не обознаешься, как-никак за жизнь столько петухов да свинок перерезано было в этом дворе.

Постояв, она все-таки решается подняться по ступенькам и надавить локтем на дверь.

Не заперта!

Придержав дверь полуоткрытой, она просовывает голову в сенки и негромко зовет:

- Хвеликс Михалыч!

В доме тихо.

- Хвеликс Михалыч, никак спишь?

Молчание...

Все же в храбрости бабке Сазонихе не откажешь. Она прижимает банку к груди, медленно отворяет настежь дверь и входит.