Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Она даже помедлила немного, думая, может, сам сообразит, куда она клонит, но он не сообразил. — Забирай мальчишек и уходи в Кожу.

Если б она стукнула его по носу, он не опешил бы так.

— Ты чо-о?

— Уходи сейчас же. Выведи ребят и позвони Пирогову. Скажи, что мы ждем его с людьми… Дождись их и проводи к нам… Мы будем ждать тебя, Яшка. Понимаешь? Ждать. Здесь! Как бога будем ждать.

— Не-е, — решительно воспротивился Яшка. — Я те чо? Шестерка на побегушках? Мне лучше здесь. — Крепко сжал ружье. — Я лучше этих… Пусть Анька топает.

— Мы с тобой не на барахолке, — построжела Полина. — Торговаться время нет… Сам в армию собрался, а сам… Иди, Яшка. Веди людей. Хватит и на твою долю.

— Ага, — добавила Саблина. — Мы без тебя не станем этих пугать. — Указала глазами на дно долины. — Так что бегом, паря.

Окопчик оказался широкой естественной складкой. К тому же он был окружен кустиками жимолости. Дно и пологие, удобные для лежания стенки были мягки, почти как перина. В дожди и весенние таяния снегов вода наносила в складку легкой земли, отложила здесь, накопив во множестве. Легкая земля густо прорастала травой…

Проводив Яшку и ребят, Ткачук и Саблина перебрались в окопчик. Полина проверила, хорошо ли из него видно тех, что внизу. Они были как на ладони, только расстояние сильно уменьшало их и полностью заглушало голоса.

— Ходят, хоть бы им чо, — сказала Анна, заглядывая в распадок через Полинино плечо.

— Кого им бояться. Нас они ни во что не ставят.

— А давай шуганем их… Представляю, как они обкладываться станут.

— Выброси из головы. Нельзя пугать. Уйдут и концы в воду спрячут.

Ночь они просидели, не решаясь вздремнуть, тряслись от прохлады и нервного напряжения. Поминутно хватались друг за друга, вслушивались в звуки ночи, похожие то на крадущиеся шаги, то на близкий шепот, то на тяжелое дыхание идущего в гору человека.

— Господи, бывает ли так страшно другим? — постанывала Анна.

— Бывает, — заверила Полина. — Всем бывает страшно. Только дураки ничего не боятся. Они не понимают.

Утром, укрывшись в зарослях жимолости, они наблюдали за неизвестными, опять поражаясь неторопливой основательности, с какой вели себя тс.

— Как они могут спать ночами? И вообще…

Днем они поспали немного, разогретые солнцем. Проснулись голодные. Даже пощипывало в животах.

Над долиной уже курился дымок.

— Чего они там кашеварят?

— Гнус гоняют.

Пошептались немного, где теперь Пирогов может быть, чем занят, сошлись на том, что парень он хоть куда, что, конечно же, помнит и думает о них и непременно придумает чего-нибудь.