Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Брюсов также, на животе, вернулся на место в пяти шагах от Пирогова — просматривать исток речки и вход в распадок. Это был тот самый распадок, на другом конце которого лежали остатки якитовской коровы и где сидел в засаде Козазаев с Пестовой и покровскими дружинниками.

Двое вошли в пещеру. И тотчас из-под свода показался четвертый… Или вернулся один из двух. Расстояние до них было велико, чтобы Пирогов мог разглядеть и запомнить какие-то подробности их внешности и одежды.

«Показались бы все сразу», — нервничал, торопил Корней Павлович. И они показались спустя часа полтора. Вышли сначала четверо. За ними, поотстав немного, — пятый. Обогнув камень, они приблизились к речке, ополоснули руки, лица. «Порядок прямо военный… Но среди них нет Сахарова. Не мог он расстаться со своей гривой и бородой…»"

"Завтракали они около полудня, что-то сварив или разогрев на очаге в кустах недалеко от речки. Голубоватый дымок потянулся над долиной, обволакивая, кутая зелень будто вуалькой, обеспокоив Брюсова и Пирогова, но скоро прекратился, растаял, а на месте сто некоторое время колебался горячий воздух.

Итак, их было пятеро, но без Сахарова. Входит ли он в эту группу? А вдруг нет? Значит, есть еще одна?.. Но ведь не видно и лошадей. Ни Сахарова, ни лошадей…

Солнце набрало высоту, припекло, разморило Брюсова. Пирогов показал ему: спи… Те, у пещеры, лениво переваливались с места на место, и ожидать от них какой-то внезапной выходки было бы напрасным. По крайней мере в ближайшие часы.

«После машины они не появлялись в деревнях. Им нет нужды ходить туда, рисковать, копить против себя недовольство. Теперь их жизнь вообще утратила смысл…»

Достав из свертка печеную картофелину, Пирогов сжевал ее, потянулся за второй. И тут внезапная тревога кольнула в сердце.

Уж не послышалось ли?

Он завертел головой, оглядывая дали. Никого не было видно ни на Пурчекле, ни по горам в округе. Но он только что ощутил на слух и нервами далекий сухой звук выстрела.

Те пятеро, однако, продолжали неторопливо жить. Звук пронесся по вершинам, не достиг дна долины.

Или все-таки померещилось?

На всякий случай Пирогов разбудил Брюсова, рассказал о выстреле, просил быть начеку. Геннадий Львович выслушал молча. Крупное лицо его вытянулось, приняло землисто-серый цвет. Врожденная робость столкнулась с неокрепшей решимостью, и какое-то время, будто прислушиваясь, как они борются, на чьей стороне сила и верх, Брюсов безмолвно и неподвижно смотрел мимо Пирогова. Стычка под Харьковом не так остро давила и угнетала волю. Там все произошло в один момент. Сошлись, столкнулись. И оправданием тому была воина, настоящая война.