Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

 — Протянул руку, ощутил влажную, как и шея, ладонь, испытал нетерпение тотчас ополоснуться. — Что уж такое вы думали-думали?

— Как же? Такие деньги собрали! Убей — не знал, что в деревне столько денег было!

— В мошнах прятали?

— Где придется. Кто в мошнах, кто в чулках, кто в подушке… Проходите. Гостем будете. Сообразим… Перекусим с дороги.

— Я завтракал. Спасибо. Идемте лучше в сельсовет.

— Понятно. Я — сам момент.

Он убежал в дом, сказать ли, куда и с кем идет или одеться. Несмотря на близкий к полудню час, он был в застиранной нательной рубахе. Пирогов зачерпнул ладонью воды из бочки, ополоснул руки, потом снял фуражку, расстегнул ворот гимнастерки, вывернул подворотничок наружу, освежил лицо и шею.

Князькин застал его утирающимся носовым платком. Заволновался: ох, ах, пошто так-то. Сообразил:

— Я — сам момент."

"— Не надо, — остановил Пирогов. — Я привычный.

— Да, да. Вы ж военный человек.

Пока Князькин отпирал замок на сельсоветской двери, внутри длинно и безутешно заливался телефон. Пирогов занервничал. Это могли разыскивать его. Шел второй день его отлучки. Как там дела у девчат?

Князькин дверь наконец распахнул, в два прыжка одолел просторную прихожую, как пожарный, ворвался в кабинет, схватил трубку.

— Алл-с, Алл-с!.. Я… Я те не отчет!.. Да! Дать ему?..

Протянул трубку Пирогову.

— Смердов потерял вас.

Иван Никитич спросил, как доехал. Пожаловался на дурную связь: три часа потратил, чтоб дозвониться. «Чего уж там связь, когда Совет на замке», — подумал Пирогов. Спросил:

— От моих никаких вестей нет?

— Я звонил дежурной, предупредил, что ты в Коченеве.

Князькин принял из его руки трубку, повесил на рычаг осторожно, будто боялся, как бы из нее не посыпались драгоценные слова недавнего разговора, и остался стоять у аппарата то ли давая понять, что время горячее, военное, рассиживаться некогда, то ли не зная, как вести себя.

Пирогов поискал глазами вешалку, увидел три деревянные колка у двери, повесил на средний фуражку. Сел. И Князькину предложил.

— Нам обсудить надо кое-что.

Князькин на ходики глаза вскинул. Стрелки стояли на месте, показывали шесть без трех минут. Чешуйчатая, как большая еловая шишка, гиря полулежала, полувисела, уперевшись одним концом в плаху длинной лавки вдоль стены. Князькин чертыхнулся, подтянул гирю.

«А стрелки не подвел, — отмстил Пирогов, удивленно глядя на преда, возвращающегося на место. — Они тут по солнцу живут, что ли?» Спросил, едва Князькин сел за стол:

— Как бы нам быстро собрать людей? Ну не всех, я понимаю, всех не собрать. Но что возможно. Хотя бы человек тридцать. Надо передать благодарность за средства. И успеть засветло в Покровку. Их мешок прихватить.

Князькин ногтем большого пальца почесал кончик носа.

— Если поискать, то собрать можно.