Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Пирогов тем временем раскрыл полевую сумку, достал лист бумаги и мелкими робкими штрихами набросал план местности: гору, полоску дороги, пометил черной жирной точкой камень, за него положил «огуречик», обозначил, где у него голова, как вытянута рука с револьвером. Убедившись, что не пропустил ничего, он спрятал лист в сумку, наклонился к Ударцеву, освободил из ладони револьвер, протянул Кречетову. Тот принял его, повертел на уровне живота, дальнозорко запрокинув голову, потом осторожно поднес к носу, понюхал и быстро перевел барабан.

— Он стрелял, — сказал капитан, всматриваясь в торец патрона.

Латунным шомполом он вытолкнул из барабана гильзу, снова приблизил к носу.

— Стрелял."

"— В кого? — Пирогов машинально проследил взглядом направление вытянутой руки. Там вверху стояли лошади. Чуть правее — все еще не пришедший в себя Яшка. А сбоку от него и на полшага сзади — девушки в синих милицейских гимнастерках, черных форменных беретах. Выше их по склону зеленели молодые осинки. Они шевелили листьями, будто обсуждали шепотом случай.

— В себя он стрелял, — сказал врач Бобков. — Смотрите за ухо.

Место это было студенисто черным, бугрилось, как пенный нарост.

Пирогов отвернулся, едва сдерживая тошноту. Ему еще не приходилось сталкиваться с такими трупами.

— Составляйте протокол медицинского освидетельствования. И поднимайте, — сказал Кречетов и, тяжело налегая руками на колени, медленно пошел вверх. Пирогов заторопился следом. Ошеломленный, он забыл, как еще вчера, прежде чем позвонить в управление об исчезновении Ударцева, он заподозрил вдруг, что с Михаилом приключилась беда, именно такая — крайняя, непоправимая. Других объяснений Пирогов не видел и уже не допускал. Старший лейтенант был строг, педантичен, скорее службист, нежели не знающий узды своевольник… Но это было вчера, и как не готовился Пирогов к худшему, где-то глубоко, точно уже присыпанная землицей, теплилась крошечная надежда на чудо. Чуда не произошло.

Кречетов ступил на дорогу. Не оглядываясь, обошел ходок и таратайку, Яшку обошел и перепуганных девчат. Молча остановился лицом к осинкам. Было слышно, как тяжело дышит он после подъема. Корней Павлович быстро догнал его и уже бок о бок они двинулись дальше. Дорога в этом месте делала поворот. Точно не видя его, Кречетов прошел прямо, оказался на кромке, с которой начинался головоломный скат. Далеко под ногами темнела, набирала вечерние цвета долина.

— Н-да-а, — сказал он, вглядываясь в подножие горы. — Один зевок — играй Шопена[9].

Лицо его при этом оставалось непроницаемым, а голос назидательно скрипучим, даже немного раздраженным.

— Как же так-то? — убито спросил из-за спины Пирогов.