Антология советского детектива-1

Остальные шесть выстрелов принесли больше успеха. Коробок, правда, не пострадал, но пули вокруг него легли кучно.

— Для первого раза неплохо, — утешил «учитель», забирая у Михаила наган. Заново зарядил, как бы по рассеянности вскинул, выстрелил. От коробка полетели щепки.

Михаил смотрел на него разинув рот, как на чудотворца.

— Да ведь ты не целился!

— Целился, только рукой, а не глазом, — улыбнулся Поль.

— ?!

— Ну, как тебе объяснить, — я вроде бы вижу рукой... — Беззаботно — брось, мол, ломать голову над чепухой! — хлопнул Михаила по спине. — Словом — мистика. Айда лучше по домам — успокоим пап и мам.

С каждой минутой, проведенной в обществе этого парня, интерес Михаила к нему возрастал.

Вместе вышли на улицу, не сговариваясь, свернули направо.

— Почему тебя целыми днями не видать? — спросил Михаил.

— В конторе-то? Участвую в розыске иголки в стоге сена. Ужасно скучаю по злоязычной Симе и прочей интеллигенции.

— Слушай-ка, Поль... Ты вот часто говоришь стихами — это само собою получается? Или сочиняешь?

— Тренируюсь, — серьезно сказал Поль. — Всякое дело требует тренировки. А я люблю стихи...

— И сам сочиняешь?

— Ага.

Михаил не знал: верить, нет ли. Люди, сочинявшие стихи, представлялись ему небожителями, недосягаемыми для простых смертных. К тому же, поскольку его знание поэзии ограничивалось стихами из старых хрестоматий, то большинство поэтов не вызывали у него интереса. Стихи были только частью учебной программы, которую следовало вызубрить, чтобы не получить двойку. Иного значения в его жизни они не имели.

И вдруг на тебе... Свой в доску парень, да мало того — чекист... сочиняет стихи!

Поль был в сапогах, и шаги его гулко бухали на пустой, слабо освещенной фонарями улице. В такт шагам он начал произносить какие-то слова. Михаил не разбирал их смысла, но звучали они резко, дробно, как барабанный бой. Невольно шаг его приноровился к этому рвущему, толкающему ритму, и вот уже оба не шли, а маршировали по гулкой улице, и Михаилу неожиданно стал доступен смысл барабанных слов. Это, как ни странно, были стихи...

Глаз ли померкнет орлий?В старое ль станем пялиться?КрепиУ мира на горлепролетариата пальцы!Грудью вперед бравой!Флагами небо оклеивай!Кто там шагает правой?Левой!Левой!Левой!Поль кончил декламировать, а в ушах Михаила все еще звучало: «Левой! Левой! Левой!» и ноги шагали, подчиняясь колдовскому ритму.

— Нравится?

Поль замедлил шаги. Колдовство нарушилось, распался ритм. Михаил перевел дух. Испытывая чувство, близкое к благоговению, проговорил:

— Здо-орово... Неужто?.. Поль, неужто это ты сам?..

— Ну да, сам... Это Маяковский написал. Настоящий поэт.

— Он еще что-нибудь сочинил?

— А-а-а, забрало! — почему-то обрадовался Поль за Маяковского. — Слушай еще.