Антология советского детектива-1

Они, брат, жизнь измеряют не годами, а пользой ее для революции. Боятся они не смерти, а бестолковой смерти. Без них, как без Коперника, и земля не вертелась бы. А ты говоришь: как быть, что делать? Равняться по ним — вот что. Землю поворачивать своими руками — вот что.

После отъезда брата Михаил вместе с Ибрагимом, Алибеком и Ленькой вступили в комсомол.

Меньше года минуло с того дня. И вот Михаил стал чекистом. В пятнадцать лет очутился он на передовой линии огня, и жизнь его обрела цель и смысл. Это была большая удача. Ею он обязан брату и комсомолу. «И никогда, — сказал он себе, — никогда ни тебе, братишка, ни тебе, Кафаров, ни тебе, Логинов, не придется краснеть за меня. Нет, не придется».

7

Едва открыв глаза, Михаил вспомнил, что он больше не ученик высшего начального училища, а чекист. Из горницы сквозь приоткрытую дверь проникал свет. Сорвался с постели, выглянул из «темной» — ходики на столе показывали семь. Не проспал!

Оделся, заглянул в зеркало и остался недоволен. Кургузый пиджачишко, коротковатые брюки, тапочки — вид далеко не чекистский. Можно было понять Алибека и других ребят. Вчера они зашли за ним. В Доме красной молодежи проводилось первое занятие комсомольского отряда ЧОНа — изучение материальной части винтовки. Михаил проводил друзей до угла Цициановской.

— Дальше шагайте одни, ребята. Я ведь не в ЧОНе.

— Как не в ЧОНе? — округлил глаза Алибек. — Такой джигит...

— Меня приняли на работу в Чека.

Алибек окинул его с ног до головы, перевел взгляд на друзей, и покрутил у виска пальцем. Ибрагим и Ленька захохотали так, что пробегавшая мимо собака шарахнулась на мостовую."

"— Что вы ржете, несчастные авары! — прикрикнул на них Алибек. — Человека завтра назначат командовать всеми вооруженными силами республики! Так отдайте ему честь!

— Обормоты, — беззлобно сказал Михаил и повернулся, чтобы уйти.

— Слушай, неужели не врешь?! — удержал за рукав Ибрагим.

— Не вру.

— Ну, здо-орово! Оружие выдали?

— Пока нет.

Это убедило друзей окончательно. Если бы человек врал, он бы непременно приплел пару пистолетов, что сейчас как назло лежат в столе, ключ от которого потерян.

Михаил попросил Ибрагима, как самого серьезного, зайти к директору училища и сказать, чтобы фамилию Донцова вычеркнули из списка учащихся.

— Только дома не проболтайтесь. У меня отец и мать ничего не знают. И вообще, не распространяйтесь об этом.

— Кому говоришь? — обиделся Алибек. — Не понимаем разве? Считай — могила.

...Да, вид у него совсем не чекистский. Но, может, оно и лучше. Для маскировки. Мало ли какое дадут ему сегодня задание!

Из дому вышел опять с учебниками под мышкой, будто в училище. Оставил их в темном углу под лестницей.