Антология советского детектива-1

Раскрыл двери, медленно отстраняя их рукой и все шире охватывая комнату внимательным взглядом. Никого! Но она здесь, притаилась. Где? За шкафом, занавесью, дверью? Он сделал все, чтобы остаться с нею наедине, без свидетелей: если он и погибнет по — глупому, она все равно и дальше будет работать, получит Рыцарский крест за героическое уничтожение советского разведчика… Нет, такого ее нервы не выдержат… Он стоял на пороге, настороженный и чуткий. В пустую комнату громко сказал первую фразу пароля:

— О, такта очаровательная фрейлейн и до сих пор не обручена!

Что–то тяжелое, металлическое упало за дверями на пол, послышался шепот и нервные всхлипы:

— Просто никто не просил моей руки…

Адольф весело отозвался заключительной фразой:

— Надеюсь, эту беду легко поправить. У меня есть рука и сердце. Предлагаю!

Это прозвучало не только паролем, не только контрольной фразой. Согретые голосом слова эти, придуманные кем–то и когда–то, которые должны были при любых обстоятельствах прозвучать «естественно», стали для них первым в их жизни признанием в любви. Но ничего не было естественного в том, что их разделяют двери, что на полу валяется пистолет, что они признаются в любви друг другу только парольными словами, которые может услышать и часовой, и даже унтер–штурмфюрер Майер…

Он неслышно прикрыл за собой дверь, и Кристина, словно она только этого и ждала, сразу прильнула доверчиво и обессиленно к его груди, забыв обо всем на свете — о фатальной безнадежности, психической перегрузке последних дней, и уже не сдерживала счастливых слез. Неожиданно она откинулась, чтобы увидеть его, чтобы еще раз убедиться, что это он — ее любимый и верный Костя, что он, именно он пришел к ней, впервые без цветов и впервые нестерпимо желанный. Она жадно приникла к нему — такому родному и близкому, такому своему и своевременному. Она касалась его теплого лица — легко и нежно — трепетными и чуткими девичьими пальцами, а у него кружилась голова.

Глава тринадцатая. ЭРОС И ТАНАТОС

— Фрейлейн, стоит ли мне после такого решительного поцелуя объяснять вам, почему я остановился в вашем доме?

Она ответила ему в тоне, взятом из кинопродукции фирмы «Уфа — фильм»:

— Вы — типичный завоеватель, господин гауптман! Женщине остается подчиниться истинному представителю господствующей расы.

— О, я вижу, что милая фрейлейн убежденно исповедует философию Зигмунда Фрейда. А он доказывал, что наклонность к агрессии является чертой человеческой природы, которая не поддается эволюционному разрушению, а лишь психическому торможению. Психика человека — его собственная тюрьма. Дерзкий Фрейд возвеличил извечную борьбу, между Эросом и Танатосом.