Антология советского детектива-1

— Ну, ну, о чем говорил капитан Мак-Илвейн?

И, выслушав, спросил:

— А не заподозрили ли русские?

— Все выглядит как самая обычная кража. А если и заподозрят, то до истины никогда не докопаются. Наш человек, совершивший кражу, опытен, и его так просто не возьмешь. Какие бы подозрения у русских ни были, все равно на их отношения с этой страной ляжет тень.

— А что еще делается в учреждении капитана Мак-Илвейна в этом направлении?"

"— Известный вам Волтон, имеющий влияние на премьера своей страны, обещал повлиять на него, чтобы он пересмотрел свое отношение к русским.

Даллес молча слушал. Тревога в глазах не прошла, но Генри Кэбот Лодж, старый дипломат и давний приятель, не увидел ее. Спокойное лицо, круглые глаза за очками, твердо сжатые губы, как всегда, обманули его. Даллес просто решил не открывать мучившей его тревоги.

XII

После осмотра трупа Ираджа Рахими Игорь поехал к Василию Степановичу. Начиналось утро. Гасли на улицах фонари. За домами поднимался рассвет. Мучительно хотелось спать. Доктор Панков, рыхлый, усатый мужчина, мирно подремывал, откинувшись на сиденье.

Игорь, втиснувшись в угол, поглядывал на мелькавшие мимо дома, на улицы, в тот час непривычно пустые, на низенького шофера за рулем, на доктора, раскинувшего свои плечи широко и вольготно. Он видел все это, но, закрывая на мгновенье глаза, опять вспоминал ночь, тихий номер, Рахими, уткнувшегося на диване, крохотную незаметную точечку на его правой руке. Игорь подымал веки, и щурясь, глядел, как мирно посапывает доктор.

Так много было всего за эти две ночи — и волнений, и тревог, и неожиданностей. А вдруг Гертруде удастся скрыться? Он думал об этом и в гостинице, и в анатомичке, ожидая вскрытия тела, и даже тогда, когда доктор Панков, насухо вытирая руки, устало повернулся к нему и безразличным голосом сказал:

— Ну-с, милейший. Истина установлена.

У подъезда управления Игорь толкнул доктора в бок:

— Вставайте. Приехали.

— Уже? — удивился доктор. — А я сладко вздремнул. — И прибавил виновато: — Вторую ночь не сплю.

И сейчас же подумал о том, как поточнее и короче доложить о причинах смерти Рахими. Доктор хорошо сделал свое дело, совесть его была спокойна. Выйдя из машины и глядя, как вылезает доктор, с усилием, покряхтывая, и увидев его глаза, близоруко прищуренные и смертельно усталые, Игорь понял, что не так-то просто дались доктору эти две ночи.

Василий Степанович встретил их стоя.

— Ну и как?

Доктор голосом ровным и будничным ответил:

— Мгновенная смерть от укола в руку.

— Сам?

— Не похоже.

— Значит, она… — Василий Степанович не договорил, присел, Игоря и доктора садиться не пригласил, протянул руку: — Давайте акт.

Прочитав, поджал губы, и только тут, будто вспомнив что-то, поглядел на них и рассеянно сказал:

— Да вы садитесь.