Антология советского детектива-1

Василий Степанович тоже чувствовал себя покойно и счастливо, время пролетело незаметно, но когда дочери ушли, он все никак не мог заснуть.

Марина спала. А он вставал, курил и, надев шлепанцы, бродил по комнате. Наконец, лег и уснул. На рассвете жена разбудила его:

— Тебе звонят, — и проворчала: — Ни днем, ни ночью нет покоя.

Он привстал, голову клонило к подушке, пришлось прижать трубку к уху:

— Слушаю. Что? Ограблено посольство? Какое посольство? Когда?.. Ага…

Потом был второй звонок: найден портфель.

Марина зажгла свет, ушла на кухню; она знала свое дело — если муж уйдет голодный, то так голодный и просидит до обеда; и звони тогда к нему и справляйся: сходил ли в столовую, и выслушивай ворчанье: нашла, о чем звонить… На сковороде зашипело масло, чайник тоненько запел. Василий Степанович съел котлету, выпил стакан чаю вприкуску, встал. Марина вслед за ним шагнула в прихожую.

Василий Степанович надел плащ, глянул в окно. Внизу стояли липы. Сверху они казались широкими, приземистыми. Он скользнул взглядом выше — дома, гребни крыш поднимались отовсюду, а над ними хмурилась сплошная низкая облачность, и было непонятно, стояла она или двигалась. Василий Степанович остановился у двери, пообещал:

— Я позвоню перед обедом.

Марина кивнула, хотя знала, что он не позвонит; провожая, вышла на лестничную площадку, Василий Степанович оглянулся и улыбнулся ей.

В приемной его ждал Харитонов.

— Пойдем.

Они вошли в кабинет.

— Ну, где бумаги?

— В портфеле.

Василий Степанович заглянул в портфель, раскрыл папку, повертел в руках бумаги.

Посол говорил, что в портфеле не было секретных документов, а здесь сразу бросилось в глаза письмо с грифом “Лично. Конфиденциально”. Никодимов прочел его и нахмурился. А может быть, он не так понял? Надо поточнее перевести.

Василий Степанович захлопнул портфель, протянул его Семену.

— Отнеси бумаги переводчику. Да сам возвращайся.

Семен взял портфель и вышел. Никодимов поглядел ему вслед, подошел к окну. Поднял шпингалет, несильно потянул за ручку; створка не поддавалась, он потянул сильней, петли заскрипели, в приоткрытую створку, хлынул свежий воздух; шторы заколыхались.

Никодимов стоял, дыша полной грудью. Дождь кончился, утро было прохладное; на пожухлую траву упали первые листья. Принесли газеты. Василий Степанович пробежал заголовки: “Ассамблея ООН”. “Американская машина голосования буксует”. “Скандал в Довре”. Он свернул газеты. Василий Степанович глянул на зеленые еще дубки, на тополь — он стоял неподвижно, большие листья наверху были изжелта светлы, а внизу они сморщились и потемнели.

“Вот и снова осень…” — Василий Степанович поежился. Он подумал о портфеле. Почему вор, взяв деньги, бросил портфель? Потом он вспомнил о старшем лейтенанте Харитонове.