Антология советского детектива-1

Зато на работе он преображался: там раздумывать, хорош ты или плох, не приходилось, надо было выполнять задание, и Харитонов просиживал ночи напролет или, не заходя домой, мчался на аэродром, чтобы поспеть к самолету.

А нынче летом Семен, отдыхая на курорте, сам малость запутался — то ли влюбился, то ли просто увлекся: женщина была и привлекательной и желанной. Он ходил с ней к морю, они сидели там вечерами и вели тихие разговоры; ему было приятно, но он сам все испортил и был рад, что испортил, — хотелось не простой связи, а большего.

Почему-то Семену показалось, что она с ним неискренна. В нем словно завелся червячок и точил его, и не давал покоя. Семен и виду не показывал — встречаясь, брал ее под руку, глядел в глаза, а в груди тоскливо посасывало, червячок делал свое дело. Уже потом, в дороге, возвращаясь из отпуска домой, Семен подумал: может, зря дал волю своей мнительности?

Ему казалось, что жизнь чем дальше, тем становится сложней. А как будто должно быть наоборот: ведь чем дольше живешь, тем больше опыта, глаза зорче, чувства зрелее — все становится яснее и четче. А задумываться приходилось все чаще и чаще. На память приходили слова его сослуживца Игоря Смирнова. Тот часто шутил: “Нам думать положено только о том, что относится к службе. Есть зацепка, есть версия — над ней и трудись, Все остальное от лукавого”. Если бы все было так просто, как у Смирнова.

Младший лейтенант Смирнов был только года на три моложе, а выглядел совсем юно — овальное лицо, покатые плечи, и только глаза у него были жестковатые. Пришел он на службу в КГБ двумя годами позже Харитонова, но был на виду, и если ему пока не давали самостоятельных поручений, то разве по молодости. Он понимал это, хотя виду не показывал, и терпеливо ждал своего часа.

Полковник встретил Семена, когда он возвратился из отпуска, тепло.

— Как отдохнул, старший лейтенант? — спросил он, и по его взгляду Семен определил, что от Никодимова не ускользнула его задумчивость. Люди с курорта обычно возвращались веселые, в их глазах появлялся задорный огонек, беспечность, а тут с первого дня — наморщенный лоб, отсутствующий взгляд, упрямо сведенные брови. Понятно, полковник насторожился.

Харитонов ответил, как обычно:

— Нормально отдохнул, Василий Степанович.

С Василием Степановичем Харитонов был знаком давно — еще по войне. Минувшую войну полковник Никодимов встретил сугубо штатским человеком — он был секретарем горкома. Когда немцы вошли в город, он возглавил партизанский отряд, а связным был школьник Семка Харитонов.