Антология советского детектива-1

В России уже пылают города и села, гибнет мирное население.

Роушан подошла к креслу, на котором сидел Илья, села на подлокотник и обняла его.

— Не волнуйся. Не принимай так близко к сердцу чужое горе, милый. Ты расстроен так, словно немцы напали на твою родину.

— Роушан, ты же знаешь, как я ненавижу наци!

— Успокойся, мы не можем ничего изменить. Давай поговорим лучше о том, как быть нам, как соединить наши жизни, чтобы не покидать друг друга никогда.

Илья отвечал что-то, явно невпопад. Он понял, что лучше ему побыть одному, и, сославшись на дела, ушел.

Но побыть одному ему не удалось. Дома его поджидал Югансон.

— Колоссально, а? Фюрер положит к нашим ногам весь мир, — прошептал Югансон. — Наши продвинулись в глубь России более чем на пятьдесят километров. Ты представляешь, какая быстрота.

— Мир еще не знал такого полководца, как фюрер, — тихо ответил Илья.

Вошел Али, молча взглянул на хозяина.

— Пообедаем, Эрих?

— Нет, я не хочу, еще рано, — торопливо ответил Югансон. Ему было не до обеда, хотелось поговорить о надвигавшихся событиях, и он знаками из-за спины Али давал понять Илье, чтобы тот послал его куда-нибудь.

Но Илья сделал вид, что не понял.

— Мы будем обедать попозже, — сказал он Али.

Тот не уходил, хотел, видимо, что-то сказать. Наконец, бесцельно переставив стул, спросил:

— Господа, наверно, слышали, что между Германией и Россией началась война. Но коснется ли это нас?

— Нет, Али, Иран нейтральная страна, — ответил Илья и длинно стал объяснять, что такое нейтралитет.

Югансон не выдержал и перебил Илью:

— Я хотел бы сказать тебе кое-что.

Раздался звонок, Али поспешил открыть дверь.

— Черт побери, не дают поговорить, — проворчал Югансон.

— Али только что ходил по делам и посылать его снова — можно возбудить подозрение, — прошептал Илья. — Говорить же, когда он дома, ты сам понимаешь, неудобно.

Али ввел Захеди. Товаровед принес документы на просмотр.

Югансон встал и, что-то буркнув, ушел.

Илья облегченно вздохнул. Говорить сейчас с Югансоном ему было тяжело.

VII

В начале августа 1941 года в германском посольстве в Тегеране обосновался важный гость, прибывший из Берлина. Это был адмирал Канарис. Приехал он в Иран под видом представителя малоизвестной немецкой фирмы.

Расхаживая по кабинету, он обсуждал со своим резидентом в Тегеране подполковником Миллером обстановку.

— Нам очень важно сейчас усилить свое влияние в Иране и закрепиться на стратегически важных подступах к большевистскому Закавказью, к Ираку и Индии, — говорил Канарис.

Миллер, невысокий, щуплый, с большой головой, весь утонул в огромном пухлом кресле и беспокойно копошился, пытаясь встать и слушать шефа стоя, но Канарис каждый раз с недовольной миной махал рукой, и Миллер снова погружался в кресло.