Антология советского детектива-1

Махмуд-бека подкупало то, что Илья знал персидский язык, приятно было иногда переброситься несколькими фразами на родном языке. Илью это тоже устраивало.

В напряженной учебе незаметно прошел год. Илья окончил первый курс университета. Ганс Шульц настойчиво убеждал его вступить в нацистскую партию. Достал даже ему рекомендацию от одного из основателей нацистской партии — Рудольфа Гесса.

Илья видел, что нацисты, используя тяжелое материальное положение германского народа, недовольство Версальским договором, бременем репараций, привлекали на свою сторону демагогией и обещаниями все новые и новые группы населения и уверенно шли к власти. Чувствовалось, что скоро они будут хозяйничать в стране. Илья наконец решил подать заявление о вступлении в нацистскую партию. То, что он сделал это до прихода фашистов к власти, безусловно, должно впоследствии помочь его карьере. Рекомендация Гесса и хлопоты Ганса Шульца сделали свое дело: вскоре Илья, к великой радости Ганса Шульца, стал обладателем билета национал-социалистской партии.

Слух об этом моментально облетел однокашников Ильи.

Иоганн Ридель, имевший привычку при встрече с Ильей остановиться и рассказать новости, переброситься шуткой, в этот день, проходя мимо, лишь сухо кивнул головой, а Ревекка Гольдшмидт сделала вид, что не замечает его.

А когда Франц Гальдер, особенно подружившийся с ним в последнее время, попытался незаметно прошмыгнуть мимо, Илья схватил его за руку.

— Франц, в чем дело, почему ты избегаешь меня?

— Ты связал себя с авантюристами. Это можно объяснить, прости меня, или недомыслием, или непорядочностью. Подумай хорошенько, что делаешь. Я потерял всякое уважение к тебе, — сказал Гальдер и не стал слушать возражений Ильи, который в духе речей Ганса Шульца хотел доказать обратное.

На большой перемене Илья расхаживал по коридору. Вдруг он услышал персидскую речь. Занятый своими мыслями, он не понял сразу, что обращаются к нему.

Его нагнал студент со смуглым лицом, крючковатым с горбинкой носом, что-то хищное, ястребиное было в его физиономии.

— Агаи Шульц, чашм шума роушан, я вас искренне поздравляю и, прямо скажу, завидую. Отныне вы в числе сподвижников великого человека нашего времени.

Илья обернулся.

— Ах, это вы, Махмуд-бек, моташакерем, — Илья, улыбаясь, положил ему на плечо руку.

Этот высокий широкоплечий парень не отличался особым умом, его сразу пленила фашистская мишура. И он действительно был горд, что один из его товарищей стал членом нацистской партии.

Раздался звонок, и Махмуд-бек не сумел закончить свою по-восточному цветистую речь. Оба заспешили на лекцию.