Антология советского детектива-1

На одной — колонна пленных красноармейцев движется по пыльной дороге в сопровождении эсэсовцев с собаками. Изможденные, окровавленные и оборванные солдаты. Среди них выделяется лицо одного бойца с забинтованной головой. Плотно сжатые губы, горящий ненавистью взгляд обращен в сторону проезжающей мимо открытой легковой автомашины. В ней — два немецких офицера: мужчина и женщина.

На другой — эта же женщина лежит на армейской плащ–палатке, а вокруг нее стоят с обнаженными головами партизаны. На заднем плане — горящая фашистская машина. Рядом, на дороге, два трупа офицеров СС. Женщина на картинах и у вас на фото — одна и та же.

Морозов вытер лоб платком и посмотрел на Савицкого. Тот, бледный, сидел на кровати и молчал. Александр Иванович налил в стакан воды и поднес ему.

— Не надо. Едем в Гавриловку, — хрипло произнес Савицкий.

На автовокзале оказалось, что автобуса на Гавриловку в этот день больше не будет.

— Что делать? — спросил Морозов.

— Возьмем такси, — решительно сказал Степан Иванович.

И вот они в Гавриловке, у здания музея. В его новом помещении Морозов еще не был. Зал, посвященный Великой Отечественной войне, нашел не сразу. Боялся, не напутал ли чего. Но как только они вошли в зал, Александр Иванович сразу же увидел нужные картины.

— Вот! — повернулся он к Савицкому.

Степан Иванович держал в руке фотографию матери и переводил взгляд с картин на фотографию, с фотографии на картины. В глазах его появился радостный блеск.

— Поразительное сходство! Надо найти художника."

"Морозов подошел к пожилой женщине, сотруднику музея, и сказал:

— Нам очень понравились картины майора в отставке Петренко. Не подскажете нам его адрес?

— Вы не первые, кто интересуется Петренко. Он проживает по улице Гоголя, 187.

— Большое спасибо.

Спустя десять минут Морозов и Савицкий остановились у небольшого одноэтажного дома. Дверь была открыта настежь, легкий ветерок раскачивал занавеску, которой был завешен проем. Из дома не доносилось ни звука.

Морозов постучал. Послышался голос:

— Входите.

Слегка отодвинув занавеску, Морозов и Савицкий вошли в помещение. Все говорило о том, что здесь живет художник. На стенах — картины, эскизы, а на столе и подоконниках — кисти, краски, бумага, холсты.

Из–за стола поднялся высокий седой мужчина. В ответ на приветствие он протянул руку и сказал:

— Садитесь, гостям всегда рад. Кто вы? Откуда? По какому вопросу?

— Я из Херсона, — ответил Морозов.

— А я из Киева, — медленно проговорил Савицкий, всматриваясь в лицо хозяина.

Морозов подошел к стене, на которой между окнами висел портрет женщины.

— Мы хотели бы услышать от вас, кто эта женщина и жива ли сейчас?

— С этим вопросом, — сказал художник, — ко мне обращаются очень часто.