Антология советского детектива-1

Сами можете заходить без стука.

— Слушаюсь, фрау оберст–лейтенант.

Гардекопфа явно устраивал такой поворот событий. Довольный, он улыбнулся, взял бутылку, свернул закуску и вышел из кабинета.

— Вы не боитесь этого типа? — спросил Туников Эльзу, — Вид настоящего убийцы. Где вы откопали его?

— Он предан мне. Другого помощника я себе не мыслю.

— Шнапс любит?

— Не больше, чем другие.

— Вы защищаете его?

— Он единственный среди фашистов, кому я верю. За мной он готов идти в огонь и воду.

— А если бы он вдруг узнал, что вы русская разведчица, представляете, как реагировал бы на эту новость?

Миллер улыбнулась.

— Я не исключаю, что он подозревает об этом.

— Лиза, вы думаете, что говорите? — вскочил Туников.

— У меня есть основания так говорить. Начальник гестапо Венкель однажды предъявил мне обвинение в том, что я работаю на русских, и Гардекопф предложил ликвидировать Венкеля, но я запретила это делать. Тогда он, не согласовывая со мной, убил Венкеля.

— Он любит вас? — Туников пристально смотрел на Эльзу.

— Он очень предан мне.

— Но все–таки будьте осторожны с ним, он мало похож на ненавистника фашизма.

— Гардекопф намного сложнее, чем думают другие… — Эльза задумалась, а через минуту продолжила: — Так как быть с моей информацией?

— Поскольку материал ценный, надо, не откладывая, отправлять в Центр.

Миллер открыла сейф, вынула оттуда конверт и протянула Туникову. Михаил Николаевич вскрыл конверт. Там находились четыре листа бумаги. Он спросил:

— Информация зашифрована?

— Да. Шифр мой. Пусть радист так и передаст в Центр.

— Хорошо, Лиза.

— Сюда вы можете приходить, не вызывая подозрения. В случае необходимости, где я смогу найти вас?

— Позвоните по телефону 2–67. Спросите мадам Жаннет. Я буду знать, что меня вызываете вы. Лиза, я хотел спросить: вам известно что–то о ваших родных? Вашу мать в эвакуацию на Урал отправлял я. Она держалась хорошо, уезжала с верой, что скоро вернется. Сын у вас — чудесный мальчишка. Позже я звонил на Урал своим коллегам, ребята приняли их хорошо, нашли неплохую квартиру, часто навещали. Потом меня вызвали в Москву и направили сюда. Больше ничего я не знаю…

— Спасибо, Михаил Николаевич. Я долго ничего не знала о них. Только недавно мне стало известно кое–что. Мать умерла, Степа в детдоме. Его поручили воспитательнице, та заботится о мальчике, как о родном сыне. Что еще?.. Муж попал в плен. Я узнала об этом совершенно случайно, удалось освободить его. Партизанил, сейчас, наверное, сражается в Красной Армии…

Эльза опять замолчала. Туников заметил выражение душевной боли на ее красивом лице, у губ залегли горькие складочки.

— Был свидетелем моей гибели, — после паузы сказала Миллер.

Тупиков вздрогнул:

— Он считает, что вас нет в живых?

— Да.