Антология советского детектива-1

Надеюсь, вы понимаете, Гардекопф, насколько серьезное обвинение предъявил мне Венкель?

— Именно поэтому я решил допросить «Дятла».

— Как я поняла со слов Гартмана и Замерна, вы не столько допрашивали Гнатенко, сколько заставляли его признаться в том, что он действовал по чьему–то указанию.

— В данной ситуации другого выхода не было.

— А что вы сами думаете обо всем этом, обер–лейтенант? — поинтересовалась Миллер.

— Я больше чем уверен, что в партизанском отряде знали, кто такой «Дятел», и разговор майора с командиром партизанского отряда был подготовлен заранее. Мне не первый раз приходится допрашивать людей, и я умею отличать, когда они говорят правду, а когда врут. Гнатенко говорил правду.

— Значит, я… — начала было Миллер, но Гардекопф прервал ее.

— Нет, нет! Информация была подготовлена русскими специально, и штурмбанфюрер клюнул на нее.

— Вы сказали об этом Венкелю?

— Нет. Нам надо иметь запасной козырь.

— Зачем? — удивилась Эльза.

— Я не раз был свидетелем гибели безвинных людей. Подтасовка фактов — жестокая вещь.

— Вы полагаете, что Венкель будет продолжать строить козни против меня?

— Венкель слишком труслив для этого, но на всякий случай я бы ликвидировал его.

— Вы думаете, что говорите, Гардекопф! — воскликнула Миллер.

— Речь идет не только о вас, фрау гауптман, но и о ваших подчиненных. Если бы вы оказались русским шпионом, нетрудно представить, что ожидало бы всех нас. Именно поэтому я предлагаю ликвидировать Венкеля.

— Спасибо, Гардекопф, я понимаю вас. Но я не боюсь начальника СД. Самая большая ошибка Венкеля заключается в том, что он собственноручно убрал единственного свидетеля. Теперь с ним никто не станет говорить на эту тему, тем более что «Дятел» назвал его среди тех, кто поручил ему очернить меня.

— Фрау гауптман, я советовал бы вам узнать, о какой новости собирается вести речь Венкель.

— Я подумаю, Гардекопф.

На пороге появился Гартман.

— Что тебе? — спросила Миллер.

— Штурмбанфюрер Венкель просит принять его по очень важному делу.

— Пусть войдет.

Вид у Венкеля был встревоженный и растерянный.

— Слушаю вас, штурмбанфюрер, — сухо, официально обратилась к нему Эльза.

— Разговор предстоит долгий, и я попросил бы разрешения сесть.

— Садитесь, но на долгий разговор у меня нет времени. Я составляю донесение в Берлин.

— В вашем донесении будет упоминаться сегодняшний случай?

— Конечно."

"— Фрау гауптман, я уже извинился перед вами и, если вам угодно, извинюсь еще раз. Вы должны меня понять. Ведь информация была очень серьезная. Я постараюсь сделать все, чтобы вы меня простили.

— Как будут развиваться наши отношения — увидим, а сейчас говорите, зачем вы ко мне пожаловали. По какому делу?

— Это касается вашей службы.