Антология советского детектива-1

— Я — следователь особой инспекции, достаточно ли вы здоровы, чтобы поговорить со мной?

— Если разговор нельзя отложить, я слушаю вас.

— Я постараюсь не очень утомлять вас, фрау гауптман. Вы хорошо знали штандартенфюрера Верга?

— По службе мне довелось один раз иметь с ним дело. А что случилось? — спросила Эльза, словно ей ничего не было известно.

Следователь коротко изложил суть дела.

— Что вы думаете о его смерти?

— Если штандартенфюрер Верг прав, красивая смерть. Он поступил, как настоящий солдат.

— Мне сейчас не до восторженных чувств по этому поводу. Охарактеризуйте кратко поведение штандартенфюрера Верга при ваших встречах.

— Жесток, не прощает ни малейших промахов. О мертвых не говорят плохо, но я не заметила в нем других настроений, кроме репрессивных. Во время приезда в Россию он был похож на высокопоставленного палача. Он, как машина, которая фиксирует факты и только факты, на них строится его отношение к людям. Так как ему пришлось иметь дело с проштрафившимися офицерами и солдатами, он требовал от трибунала самых строгих наказаний для виновных, вплоть до расстрела.

— Вы осуждаете его?

— Нет. Восхищаюсь и боюсь стать такой же.

— Почему?

— Прежде чем явиться ко мне, вы ознакомились с моим личным делом и знаете, что моя основная профессия — разведчик. То, что хорошо для штандартенфюрера Верга, не годится для разведчика.

— Вы правы, я изучил ваше личное дело и приятно польщен, что познакомился с вами. Так все–таки, какое мнение у вас о штандартенфюрере Верге?

— Высокопоставленный, самовлюбленный, привыкший к безнаказанности палач, считающий, что только он думает о будущем Германии. Он обиделся на Кальтенбруннера за то, что тот поставил его на свое место, и вот вам результат. Не задумываясь о том, что он тоже может ошибиться в оценке перебежчика, оскорбленный штандартенфюрер выносит свой приговор.

— Я согласен с вами, фрау, наверное, все было именно так. Но не кажется ли вам, что Верг был тоже разведчиком, не немецким, а какой–нибудь другой страны. К примеру, английским?

— Английским нет, русским — возможно.

— Вы думаете, что говорите?

— Да. Если перебежчик был не чекистом, а настоящим дворянином — инженером, ненавидящим Советскую власть, и искренне хотел помочь Германии в ее великой миссии, почему его застрелил штандартенфюрер Верг? Потому, что был шпионом Москвы. Разве не так?

— Но это ужасно. Да, англичанин не стал бы стрелять русского предателя даже в том случае, если бы тот принес подлинные чертежи обороны Москвы… Вы не можете добавить что–нибудь порочащее Верга?

— Нет. Более подробно о штандартенфюрере Верге могут рассказать сотрудники трибунала, которые были с ним в России.

— Благодарю за совет, с ними я уже беседовал.

— В таком случае, добавить больше ничего не могу.