Антология советского детектива-1

А все камеры в подвале полны цыган!

— Цыган расстрелять! Их сколько? Сорок два человека? Вот и освободится место для заложников.

— Что за цыгане? — поинтересовалась Эльза. — За какие грехи их надо расстрелять?

— Просто за то, что ведут паразитический образ жизни и не представляют для рейха никакой ценности.

Эльза и Крегер через черный ход спустились во двор. Эсэсовцы выводили из подвала оборванных, истощенных людей: растрепанных, бледных и худых женщин, босоногих детишек и белоголовых стариков. Молодых мужчин почти не было. Цыган оттеснили к забору, выстроили в пеструю шеренгу. Люди молча поглядывали на плотную цепь эсэсовцев о автоматами, не понимая, что происходит. В руках у многих были узлы с одеждой и другим немудреным скарбом. Один из стариков, щурясь, разглядывал Эльзу — и ей было до холода в сердце страшно встретиться с ним взглядом…

Во двор въехали грузовики. С одного спрыгнули солдаты и направились к цыганам. Старик, смотревший на Эльзу, неожиданно на каком–то смешанном цыганско–немецком наречии обратился к Крегеру. Из всего, что он торопливо говорил, ударяя себя кулаком в грудь, разобрать можно было лишь два слова:

— Господин офицер! Господин офицер!

— Говорите по–русски, — вмешалась Эльза.

Старик обрадовался:

— Господа офицеры! Куда везти нас собираетесь? Не надо жечь бензин! Цыган привык пешком ходить! Отпустите нас, добрый человек. Какая польза офицерам от бедных цыган? Не виноваты мы ни в чем!

Крегер прервал его.

— Эльза! Скажите, что я не могу никого отпустить!

Старик помолчал, затем указал на Крегера:

— Смерть моя написана на его лице! Пусть разрешит табору сыграть и сплясать на прощанье!

— Играйте, дед! Пойте! Пляшите!

Цыган что–то крикнул своим по–цыгански, тотчас из узлов были вынуты скрипки, гитары, бубны. Тоненькая девчушка подала старику скрипку. Тот прижал инструмент подбородком к плечу, провел смычком по струнам. Чистая, звонкая мелодия заполнила мрачное подворье. Всколыхнулся и ударил бубен, чьи–то пальцы рванули струны гитары. Детвора нерешительно затопталась, начиная пляску. Но неожиданно старик опустил скрипку и молча ступил к машине. Его соплеменники, оставив у забора инструменты и узлы с вещами, подталкивая впереди себя детей, потянулись за ним. Помогая друг другу, цыгане взобрались в грузовики.

Эльза, стиснув зубы, собрав воедино всю силу воли, боялась выдать ту душевную борьбу, которая происходила в пей. Хотелось выхватить «вальтер» и перестрелять всех этих палачей в серо–зеленой форме.

Машины выехали со двора. Штурмбанфюрер Крегер улыбнулся:

— Как спектакль, Эльза?

— Потрясена! Нет слов…

А про себя подумала: «О! Такое не забудешь! Я тебе, Крегер, припомню этот спектакль…»

До конца дня Эльза работала с полученными у Крегера документами.