Антология советского детектива-1

На существенном современном уровне! У нас, в гестапо, на допросах обязательно присутствует врач высокой квалификации. Из мешка костей вам снова сделает анатомический скелет. Поэтому мы умеем разговорить любого. Наши заключенные мечтают о смерти, как о манне небесной. Для них смерть — это спасение, счастливое бегство из наших рук. И мы не обманываем — мы твердо обещаем заключенному смертный приговор. Но только после существенного признания. У нас нет безмозглых костоломов.

Он неожиданно спросил:

— А вы не очень переживаете за своего шефа?

— Как на мой вкус, — осторожно ответил Майер, — господин Хейниш — не из худших. А что?

— Он сделал одну глупость. Существенную!

— Что вы говорите? Какую же?

— Накатал донос на меня, а фактически — на Мюллера.

— Не может быть! — Майер и в самом деле ничего не знал об этом.

— Было!

— Разве можно вас в чем–либо обвинить?

— На каждого можно бросить тень. Была бы цель и желание.

— Какие же цель и желание могли возникнуть у Хейниша?

— Желание — спасти собственную шкуру. Цель — свалить свою вину на другого. Разве не существенно?

— Ничегошеньки не понимаю! — искренне ответил Майер."

"— А! Возможно, вам неизвестна суть дела. А дело в том, что, как оказалось, «пианистка» была уже запеленгована. Планировалась акция на выслеживание ее сети. Хотели взять всех причастных… Конечно, объявлений на улице об этом не вывешивают… А я узнал Астафьева! Я ничего не знал о «пианистке». Так что его надо было брать где–нибудь подальше, и все было бы в порядке… А что вышло? Хейниш хватает Астафьева чуть ли не под окнами, вламывается в дом, убивает «пианистку», а потом стряпает донос, будто бы я именем шефа гестапо Мюллера принудил его действовать. Ну что ж! Мюллер меня спас, как Кальтенбруннер вытащил из беды Хейниша. Но у Мюллера долгая память. Вы в этом еще убедитесь. Самая малая зацепка, и я не позавидую Хейнишу. Загремит. Существенно!

Майер внимательно поглядел на Гейлигена и спросил:

— Интересно, он бил вас?

— Вы о ком? — даже растерялся гестаповец.

— Об Астафьеве.

— А — а, — сообразил Гейлиген. — Где же он мог меня бить?

— В Астрахани, *когда вы попали под следствие. Помните, вы как–то рассказывали?

— Да что вы, в самом деле, не знаете или прикидываетесь? Их методы расследования отличаются от наших. Существенно! Особенно в мирное время… Иначе я не имел бы чести вести с вами такие приятные беседы. Чудесное совмещение — физический моцион с интеллектуальным!

Вчера утром Гейлиген вдруг спросил Майера:

— Какого вы мнения обо мне?

Застигнутый этим неожиданным вопросом, Вилли только и смог, что неопределенно пробормотал:

— Да как вам сказать…

— И не скажете. Ничего существенного! У меня — нюх.

В его бесцветных глазах таилось какое–то невысказанное подозрение.