Антология советского детектива-1

 — Вы по какому делу?

— По приказу обергруппенфюрера!

— Что–то случилось?

— Именно! Группенфюрер господин Мюллер пожа ловался на ваши самовольные действия, — с нескрываемым злорадством сообщил Пауль Шенк. В его бесцветных глазах Хейниш впервые увидел некое подобие людских чувств. Вероятно, штурмбанфюрер позволял себе расслабиться лишь тогда, когда сообщал нечто неприятное. — Обергруппенфюрер не любит, когда жалуются на бездумные действия его подчиненных. Он вызывает вас немедленно. Я буду ждать в машине. Хайль! — он вскинул правую руку и вышел, не желая ничего выслушивать в ответ.

— Та — ак, — Хейниш угрожающе метнул злой взгляд на Гейлигена. — Успели натрезвонить?

— Я обязан докладывать шефу, — пожал плечами агент, — обо всем! Существенно!

— Что ж, допустим. Но предупреждаю: я не привык долго ходить в должниках.

— О каких долгах может быть речь? — примирительно произнес Гейлиген. — Каждый из нас имеет свой круг совершенно определенных обязанностей. Я выследил. Вы арестовали. Остальное — детали. Несущественные!

— Вы так считаете? — саркастически спросил Хейниш.

— А вы — нет?

— Я вас больше здесь не задерживаю! — наконец вскипел штандартенфюрер.

— Спокойной ночи, — сдержанно распрощался агент гестапо и нагловато приложил два пальца к широкополой шляпе, исчезая за дверями.

— Шарфюрер Гельмут! — позвал Хейниш.

— Слушаю, господин штандартенфюрер.

— Срочно вызовите Майера. Пусть он направляется на аэродром и сам, без меня, проведет тренировочные занятия точно по программе. Вам ясно?

— Так точно, господин штандартенфюрер."

"— В случае чего я у обергруппенфюрера Кальтен–бруннера. С арестованного не спускать глаз!

Глава шестая. КТО БОЛВАН? ГЕЙЛИГЕН…

Кальтенбруннер встретил Хейниша с холодной сдержанностью. Такой прием не предвещал ничего хорошего. Движением руки указал Хейнишу на кресло. Обер — группенфюрер не любил, если кто–либо сидел у него перед глазами. Он не спешил начинать разговор. Штандартенфюрер, напуганный неприязненным приемом, терялся в догадках и тоже не решался первым произнести хотя бы слово. Кальтенбруннер взял сигарету, размял ее в длинных пальцах.

— Вы натворили глупостей, Хейниш, — отчеканил вдруг, и тот вздрогнул от неожиданности.

Наконец обергруппенфюрер закурил и уже спокойно, но по — прежнему сурово спросил:

— О чем я вас в прошлый раз предупреждал? — Не ожидая ответа, напомнил: — Не проявлять инициативы. В случае чего — советоваться со мной. Забыли?

— Помню, господин обергруппенфюрер, — глухо произнес Хейниш. Он был не в состоянии уразуметь, в чем же его вина. Но сомнений не оставалось: вызов — для разноса.