Антология советского детектива-1

Я гостеприимно пригласил ее, начал рассказывать о своей работе у немцев…

— Зачем же она приходила к вам?

— За помощью.

— Какой?

— Она попросила, чтобы я принес рацию, которую она якобы закопала далеко за городом. Хотя я сомневался, но пошел… И что бы вы думали, товарищ генерал?

— Я вас внимательно слушаю.

— Рация оказалась на месте! И на самом деле — была давно закопана. Я в этом разбираюсь — не один кувшин с вином закапывал…

— Что же сделала с рацией фрейлейн?

— А ничего особенного — начала передавать нашим немецкие секреты.

— Откуда знаете?

— Как откуда?

— Это она вам сообщила?

— Ни слова! Но ведь я не первый год на свете живу, голова у человека для чего? Думать! А мысли — они разные возникают…

— Резонно. Теперь скажите, почему она приказала искать меня?

— А! В том–то все дело! Беда случилась, такая беда, что ничего и придумать нельзя. Я — туда, я — сюда, мыкался, как в пустыне…

— Но что же произошло?

— Батареи от рации кончились, и фрейлейн уже не могла передавать нашим секреты. А их становилось все больше и больше.

— С ними вы и пришли? — понял наконец генерал.

— Ясное дело — с ними! Девушка верила мне, потому что мое слово — скала!

— Что же передала с вами Кристина Бергер?

— А вот что, сейчас увидите. — Астан распорол тонким кинжалом полу своего безрукавного ватника и извлек плоский пакет из потемневшей замши, прошитый грубыми нитками, нарезанными из тонкой шкуры.

— Кристина предупредила, — сурово сказал он, — пакет не открывать. В нем два пакетика в черных обертках: в маленьком — фотопленка, в большом — очень тонкая лента, что сама рвется… Осторожно!

— Еще есть что–нибудь?

— Конечно! — теперь Астан потрошил вторую полу своего ватника. Вытащил блокнот в целлофане, сквозь который на коже обложки были видны готические буквы.

— Об этой тетради, — сообщил Астан, — Кристина сказала: она была потеряна, а потом снова найдена. И заверила, что вы, товарищ генерал, знаете, чья она!

— Интересно, — проговорил Роговцев, беря целлофановый пакет, и с первых же букв понял: дневник Мюллера! Того самого палача, которого пристрелила «Студентка», спасая от ловушки и гибели разведчика Алексея Маркова! Именно об этом дневнике рассказывал Калина.

— Так знаете чей? — тревожно спросил старик.

— Знаю.

— Это хорошо, — успокоился Астан, — Потому что есть у меня еще одна вещь, о которой я ничего объяснить не могу. Я просил Кристину, чтобы она хотя бы несколько слов написала, а она — эх!.. Не послушалась.

Теперь Мирза — Хатагов потрошил ватник там, где пришиты пуговицы. Наконец вытащил свернутую бумажку. Развернул ее, протянул Матвею Ивановичу, заметив:

— Вот видите, цифры и цифры… Хотя бы два словечка! Невоспитанно как–то… Но, товарищ генерал, девушка она хорошая, ей все можно простить.