Антология советского детектива-1

И тут же на обочине дороги появился военный с вещевым мешком за спиной. Оглядевшись, он поманил рукой своего напарника. Шедший следом был в точно таком же армейском обмундировании и нес в правой руке чемодан. Выбравшись на дорогу, оба зашагали смело, уже не осматриваясь, будто все здесь было им знакомо.

Корнеев приложил к губам палец, в ответ на этот знак Опара послушно кивнул. Да, пусть сержант объясняется с ними сам, он вполне сойдет за немца. Конечно же это они, а то, что обмундированы в чужое, вполне объяснимо.

Ничего не подозревая, парашютисты миновали лежащего в кустах ефрейтора, однако едва поравнялись со старшим наряда, раздался не очень громкий, но властный оклик:

— Хальт!

Оба вздрогнули и точно окаменели. Оцепенение снял Корнеев, свободно заговорив с ними по-немецки.

— Господа, поздравляем вас с благополучным прибытием. На встречу с вами мы прибыли по поручению гауптмана Шустера.

Сержант сделал навстречу «гостям» несколько шагов. Из кустов поднялся Опара.

— Господин гауптман очень рад вашему прибытию, — спокойно продолжал Корнеев, — однако он просил вас соблюдать крайнюю осторожность. Если имеется оружие, прошу сдать. Разумеется, временно.

Не дожидаясь ответа, Опара подошел к мужчине с вещмешком и принял из его рук пистолет «ТТ». Поставив оружие на предохранитель, сунул его в карман своих брюк. Курьер Царьков, — а это был он, — только осклабился и произнес: «Битте». Сержант спросил, нет ли у него еще оружия, и тогда Царьков, опять осклабившись, без особого желания вытащил из потайного кармана крохотный браунинг.

— Все? — спросил Корнеев. — Гауптман наказывал строжайше…

— Нихт, нихт, господин унтер-офицер, — ответил Царьков, мешая немецкие слова с русскими. — Больше нихт!"

"Его спутник, радист Ганс Деффер, имел при себе револьвер системы «Наган». Он не выказывал ни малейшей непокорности, полагая, что ему, стрелку весьма неопытному, к оружию лучше не прикасаться. Опара сам извлек из его замусоленной кобуры наган и, прокрутив пальцами барабан, высыпал на ладонь все семь патронов. Револьвер ефрейтор сунул за парусиновый ремень.

— Гауптман Шустер дожидается вас в этом лесу, — объявил Корнеев, — в километре отсюда. Прошу соблюдать максимум осторожности, шагать бесшумно и не разговаривать…

— Гут, гут, господин унтер-офицер, — опять закивал Царьков.

Опара первым выбрался на тропу, за ним встал курьер. Расправив под лямками вещмешка свои сильные, покатые плечи, Царьков все с тем же выражением покорности поглядывал на Корнеева, дожидаясь его команды. Курьер не опоздал поймать тот момент, когда солдат, стоявший впереди, тронулся с места; приспособив ногу, он зашагал с завидной послушностью. Опара чувствовал за спиной его нешумное дыхание и мягкие, по-охотничьи осторожные шаги.