Антология советского детектива-1

Я спросил, откуда у него такое оригинальное ожерелье. «Так себе, мелочь, — отвечает, — типичное украшение крымских татарок… Вот и выпросил у одной старой ведьмы, которая уже глядела в могилу… Сгодится, как сувенир на память о восточном походе! — пожаловался он. — Той скаредной ведьме я отдал месячный паек, хотя мог обменять на свинцовое ожерелье из автомата… Воистину для цивилизованного человека гуманное отношение к унтерменшам — помеха?» Хотя, — цинично заключил Шныряев, — думаю, было иначе…

— Неужели?.. — начала было Кристина.

— Даже уверен! Одарил старуху очередью из автомата! Полагаю, не случайно проговорился о том, что «старая ведьма глядела в могилу».

— Сколько же златник стоит в действительности?

— Трудно сказать… Может быть, не меньше, чем известный уникум — марка «Маврикий». А может, и больше, ибо «Маврикиев» сохранилось двадцать шесть экземпляров. Зарегистрированных златников всего десять.

Редактор явно рисовался своими спекулятивными познаниями.

— А не слишком ли вы щедры па чужое? — оборвала его Кристина. — Вероятно, своей любовнице вы предлагаете звезды с неба, а из кармана не достанете и пфеннига? Так можно обещать прошлогодний снег, от жилетки рукава.

— А вы, фрейлейн, злы! Я предложил вам всего лишь попытку как–нибудь договориться с нашим переводчиком. Правда, дело это не простое. Но шансы есть… Например, намекнуть ему на имперский закон, по которому всеми драгоценностями рейха и оккупированного пространства ведает ведомство Гиммлера. И пообещать знакомство с весьма уважаемым зондерфюрером Крал–лертом. И так далее…

— То есть — шантаж?

— Ну зачем же так грубо? Разве нельзя назвать разговор дружеским предостережением? Разбогатеть хотят все, но лишь немногие становятся богачами… Риск минимальный, если он вообще для вас существует… Почему бы не попытаться?

— А потом? Трястись от страха? Например, появитесь вы и любезно предложите знакомство с господином Краллертом…

— Предусмотрительно мыслите, фрейлейн! Действительно: иметь сокровище — значит постоянно подвергаться смертельной опасности.

— Слушайте, Шныряев, — хмуро проговорил Вилли, — я не понимаю одного: а почему вы сами с вашей ловкостью до сих пор не заполучили ожерелье?

— Здесь все ясно: я — русский, он — фольксдойче. Расовое и общественное превосходство на его стороне. Я принадлежу к реалистам, господин оберштурмфюрер! Кто я? Всего лишь капитан РОА, хотя и награжденный немецким крестом. Однако для меня недостижимы даже лычки шарфюрера СС, которые носит наша очаровательная фрейлейн. Иначе, будьте уверены, я бы своего шанса не упустил.

«А упустил бы Кеслер?» — вдруг подумала Кристина.

В этот момент «золотой» разговор прервался — вошел Хейниш.