Антология советского детектива-1

Когда ехали в радакцию, Майер поинтересовался:

— Господин оберштурмбанфюрер, аресты предусматриваются?

— Решим на месте, — отмахнулся Хейниш. — Вызвать охрану — не проблема.

— Могу ли я спросить, — не унимадся Вилли, — в каком ключе будет вестись разговор со Шныряевым?

— В этой стране для всех туземцев один ключ, — Хейниш поучительно поднял палец. — Запомните это навсегда, Вилли!

— Какой же?

— Страх! Униженный раб уважает даже свой ошейник с именем хозяина. — Он обернулся к шарфюреру Бергер. — Уверен, что вы, фрейлейн, убедились в этом, когда дрессировали своего пса. — И меланхолически закончил: — Разница лишь одна — пес благодарен вам навсегда, а от двуногой твари этого благородного собачьего чувства не жди. Для двуногих рабов нужны пули и виселицы, как в Древнем Риме нужны были карательные кресты для профилактических распятий. Не стоит пренебрегать классическим наследием! Иногда достаточно лишь изучить и усовершенствовать исторический опыт.

Редактор газеты встретил прибывших подобострастно.

— Рад вас видеть, госпожа и господа! — сказал он на вполне сносном немецком языке, чем освободил Кристину от перевода. — Прошу садиться, — угодливо пододвинул мягкие кресла к столу, не забыв сдуть невидимые пылинки, — Чем обязан?

Это был физически сильный, крепко сбитый человек, несколько отяжелевший, но этот недостаток хорошо скрывал плотно пригнанный к телу офицерский мундир РОА. Железный крест вызывающе блестел на широкой груди.

Хейниш внимательно оглядел помещение. Кабинет, пожалуй, слишком просторный для унтерменша. Широкий полированный стол со старинным креслом для хозяина стоял в центре, в простенке между окнами. Напротив, полукругом, явно реквизированные кожаные кресла. Не стулья или табуретки, как в местных управах, а кресла. Очевидно, хозяин кабинета тяготел к роскоши и комфорту

На стене слева — цветные портреты фюрера в простой коричневой форме штурмовика времен борьбы за имперскую власть и чернорубашечника дуче. Справа красовался портрет самого редактора — увеличенная фотокопия с агитационной листовки.

Были и плакаты — бравый, отзывчивый и сентиментально растроганный вояка вермахта ласково кормит русского изможденного ребенка с бледным личиком и голодными глазенками. Между прочим, в дополнение к этой плакатной фантазии существовало еще осмотрительное предостережение рейхсминистерства пропаганды: плакат с кормлением пригоден только в местностях, где население еще не дохнет от голода.

В углу, на журнальном столике, — стопка брошюр.

— Господин Шныряев, — без всякого предисловия сразу взял быка за рога Хейниш, — не кажется ли вам, что материалы вашей газеты не отвечают интересам оккупационной власти?

— То есть как? — всполошился «крестоносец».