Антология советского детектива-1

Гестаповец уже наметил точный план действий, спектакль, в котором Скорину отведена главная роль, расписан по репликам, ничего уже изменить нельзя. Скорин не заметил, как в комнате появился маленький человечек в темных очках и белом халате, с аптечкой в руках. Он вошел совершенно бесшумно. Скорин заметил его только потому, что человечек засмеялся. Рот у человечка был плотно сжат, смех звучал, как ровное клокотание на одной ноте. Пожалуй, это был не смех, а урчание сытого животного.

— Что у нас сегодня, Вальтер? — спросил Маггиль, глядя на Скорина. Так спрашивает хлебосольный хозяин у повара, желая получше угостить.

— Ничего интересного, Франц, — фамильярно ответил человечек. Капитан — твой гость или мой?

Маггиль хохотнул, затряс головой.

— Шутник, мальчик! Ей-богу, шутник! Приготовь какой-нибудь свежий и сильный экземпляр. Я тебя позову. Иди, иди, мальчик.

Маггиль налил кофе себе и Скорину.

— Вас не интересует, Пауль, где вы находитесь? Зачем вас сюда привели?

— Вы же сами объясните, гауптштурмфюрер, — ответил Скорин, положил в рот кусочек сахара, отпил кофе.

— Да? — Маггиль снова засмеялся. — Вы мне нравитесь, капитан. Какое звание вы имеете в Красной Армии?

Скорин, пожав плечами, продолжал пить кофе."

"— В этой комнате даже глухонемые разговаривают. Вчера вы весь вечер молчали, но сегодня… Я буду с вами абсолютно откровенен, капитан. — Маггиль погладил свою кисть, посмотрел на нее с интересом. — Мне запретили вас трогать. — Выдернув волосок, он блаженно улыбнулся. — Жаль, Вальтер специалист своего дела, через пару часов я знал бы всю вашу биографию. У Вальтера никогда не умирают на допросе. Это кресло универсальное, чудо техники. — Маггиль налил Скорину рюмку коньяку. — Оно раскладывается, переворачивается… Жаль, что я не могу посадить вас в это кресло. Мужественный человек в наше время такая редкость.

— Вам не надоело, господин гауптштурмфюрер? — спросил Скорин. — Я знаю, что такое гестапо. Но вы — это еще не гестапо, а только один человек. Людям свойственно ошибаться, господин гауптштурмфюрер.

— Жаль, капитан, жаль, — продолжал Маггиль, никак не реагируя на предупреждение Скорина. — Я придумал выход из создавшегося положения. Вы, конечно, коммунист. Сейчас мы проделаем один опыт. — Он нажал кнопку, дверь распахнулась. — Вальтер, готовь пациента, скажи, чтобы пришел стенографист.

Два охранника ввели в комнату обнаженного мужчину со связанными руками, посадили в кресло, застегнув ремни, сняли веревки. Рядом со Скориным сел худощавый, бледный ефрейтор и положил перед собой блокнот и несколько остро отточенных карандашей.