Антология советского детектива-1

Агентство Рейтер передает, что, согласно коммюнике английского Министерства авиации, в ночь на 28 ноября германская авиация совершила налет на Лондон и его окрестности.

…26 ноября началась добровольная массовая эвакуация детей из Бирмингама. 35 тысяч детей школьного возраста… были вывезены в более безопасные районы страны в специальных поездах».

– Немецкая душа оздоровит всех и вся…

Сколько жил Дима в Германии, столько, при разных обстоятельствах, слышал эту фразу.

От своих непосредственных руководителей в ведомстве полковника Эберхарда…

От Лоллинга, когда многоваттная лампа буквально расплавляла Димино лицо…

От портье дома, где они с Максимом Фридриховичем обосновались, юркого Хиппке, усердно надраивавшего табличку у подъезда. Там было четко выведено: «Вход только для господ»…

Теперь вот этот мрачный мужчина, весь в черном – то ли трубочист, оставивший где-то свои орудия производства, то ли возвращающийся с похорон, удрученный случившимся мелкий служащий, почувствовавший себя, как раз из-за этого траурного цилиндра, человеком весьма значительным, имеющим право высказывать собственные мысли… Тем более что они не шли вразрез с общепринятым мнением!

Дима еще немного постоял около витрины, рассматривая карту над портретом фюрера, потом выбрался из толпы и пошел по Унтер-ден-Линден.

«Ну и шельма этот Гофман… Ну и делец… Клиентов у него теперь хоть отбавляй! Устроил из своего фотоателье какой-то политический клуб… И как устроил!»

…Когда-то у этого самого Гофмана работала натурщицей Ева Браун. Но и потом, став любовницей фюрера, она сохранила с бывшим хозяином неплохие отношения. Гофману становилось известным многое задолго до того, как происходили те или иные события.

Еще до начала Второй мировой войны он вроде бы ни стого ни с сего вывесил у себя в витрине карту Польши. Вывесил – и все! Кто запретит? Но тогда берлинцы не очень понимали, что к чему.

А вот когда в первые дни апреля сорокового года над головой фюрера появились карты Дании и Норвегии, но особенно когда эти страны внезапно были оккупированы фашистами, вот тогда жители немецкой столицы поняли, что витрина господина Гофмана лучше всяких газет, всякого радио (те боялись опережать события) ориентирует их в грядущих переменах.

Рано утром девятого апреля жители Копенгагена выглянули из окон и увидели танки с крестами, ползшие по улицам. Решили, что идет киносъемка, сели на велосипеды и отправились на службу. Те самые велосипедисты – старые и молодые, мужчины и женщины, атеисты и монахи, – утром еще бодро крутившие педали и чувствовавшие себя свободными гражданами свободной страны, вечером возвращались домой людьми подневольными, чья жизнь уже зависела от установок, от хорошего или плохого настроения оккупантов.