Антология советского детектива-1

Даже корил себя внутренне, что «подпортил парню биографию»… Но все-таки не так, как Ольга, посвятившая сыну всю жизнь.

Обычно деятельная, трезвомыслящая, их семейный «впередсмотрящий», как называли ее в шутку мужчины, она после всех этих переживаний с Павликом стала рассеянной, апатичной, замкнутой… А может, тут сыграла роль и гипертония? Северянке, ей были противопоказаны как Иран, так и Баку. Но куда уж на старости лет ехать? Хотя Кесслера все же не оставляла мысль перебраться в Ленинград, на родину: Ольге бы это во всех отношениях пошло на пользу. И не успел…

Однажды, вернувшись с работы, он застал ее спящей на диванчике, в столовой. Павла еще не было. «Умаялась и прилегла», – подумал Максим Фридрихович и тихонько поправил плед, которым была укрыта жена. Лица ее он не видел – Ольга лежала на боку, повернувшись к стенке и, как всегда, подложив под щеку ладонь. Вскоре пришел сын, Кесслер знаком попросил его не шуметь – мама отдыхает…

Но вдруг что-то толкнуло Максима Фридриховича. Он сообразил, что не слышит привычного ровного дыхания, вспомнил, что Ольга ни разу, пусть во сне, не шевельнулась. Леденея, чувствуя, что случилось самое страшное, он подошел к жене, дрожащей рукой отвел светлую прядку волос, в которой почти незаметна была проседь, дотронулся до маленького, всегда розового, уха с дешевой бирюзовой сережкой. Оно было холодное, белое, а нежная голубая капелька казалась на его восковом фоне грубо-синей…

Максим Фридрихович считал, что после смерти жены ничто уже не может его потрясти, ввергнуть в смятение. И все же!

Как-то в пасмурный ноябрьский день мальчик-помощник заглянул к Кесслеру:

– Дядя Максим, вас там внизу ожидают!

«Кто бы это мог быть? – недоумевал Кесслер, спускаясь. – Если какой-нибудь радиолюбитель, так ему должно быть известно, что у меня государственными запчастями не разживешься, лучше идти в магазин…»

У входа, под навесом, стоял пожилой мужчина в макинтоше. Максим Фридрихович видел его впервые.

– Вы ко мне?

– К вам. Не узнаете?

Кесслер пристальнее вгляделся в лицо незнакомца, затененное обвисшими от дождя полями фетровой шляпы, и неуверенно произнес:

– Господин Муслимов?

– Почему «господин»? И что это за церемонии? По документам я такой же советский гражданин, как и вы, штабс-капитан… Не найдется ли где-нибудь спокойного местечка, чтобы нам немного побеседовать? Дождь льет как из ведра, а то можно было бы устроиться в сквере.

Кесслер повел нежданного гостя в переговорный зал. Что тому нужно? Они были едва знакомы! Когда-то Джеваншир Муслимов жил в Баку. Потом устроился переводчиком царского консульства в Тавризе, занимался подпольной торговлей наркотиками, в чем неоднократно бывал уличен. Но всегда почему-то выходил сухим из воды.