Антология советского детектива-1

Месяц спустя Михаил и его жена, недавно получившая советское гражданство Лора Донцова, переселились в отдельную двухкомнатную квартиру на Рождественском бульваре.

В Старосадском Михаил побывал только однажды — заехал за вещами. В квартире он никого не застал и никогда уже больше не встречал ни Веру, ни Воскресенского. Возможно, Глеб Яковлевич до конца дней своих хранил в памяти и рассказывал при случае таинственную историю: «Представляете, сосед, работник ОГПУ, поехал в командировку на Урал, да так, знаете ли, и не вернулся. Что? Где? Почему? Неизвестно. Был человек — и нет. Холостой между прочим»."

"Для Лоры Михаил нашел учительницу русского языка, умеющую объясняться по-французски. Через полгода Лора уже вполне сносно говорила по-русски, и только любимое ею слово «колокольчик» упрямо не соглашалась произносить иначе, как «калаколши».

В октябре она родила мальчика, которого назвали Жорж. Впрочем, в свидетельстве о рождении в графе «имя ребенка» было записано: Георгий.

Однажды, это было в начале весны 1936 года, она встретила вернувшегося из управления мужа словами:

— Я сьегодня гулял с Жоррррж и я, знает, кого встррречаль?

В ее русском слышались такие громовые раскаты звука «эр», что Михаил нередко шутил: «Слушай, Лора, удовлетвори, пожалуйста мое болезненное любопытство, открой рот, покажи, что у тебя там за «рррыкалка» сидит».

— Не «встречаль», а «встретила» — педантично поправил Михаил, хотя и в ее акценте и особенно в этом вибрирующем звуке «эр» виделась ему необъяснимая прелесть.

— О да, встре-ти-ля... Я встрретиля Журавлефф.

— Журавлева? Того самого, которому в Париже по поручению отца носила письмо? И что же он? Узнал тебя?

— Узнаваль. Он говоррриль так: Je demande pardon, madame... C’est difficile d’y croire, excusez moi, si je dis une bêtise. Mais c’est vous qui m’avez visite une fois, rue Soufflot à Paris? „Carmen de l’opéra“, n’est ce pas?*[""29]

— Что же ты ответила?

— О, я сказаль, я не понимай ваше слова, потому что я турр... туррр-ка...

— Турчанка?! — рассмеялся Михаил. — Надеюсь, ты отвечала ему по-русски?

— О, да. Он ошень смуш-ялся, говориль... пррро-о-стьитье и уходиль...

— Ты правильно поступила, что не призналась ему, Колокольчик. — Донцов подошел к ней и, как всегда в минуты нежности, погрузил пальцы в ее струящиеся волосы.

ЭПИЛОГ

В мае 1936 года из Германии поступило сообщение Северцева о том, что в течение ближайших двух суток в районе Осиповичи будут сброшены трое парашютистов с рацией. В случае если центр получит подтверждение по рации об удачном приземлении, в этот же район одну за другой направят еще две группы. Едва прочитав расшифрованное донесение, Воронин вызвал Донцова.

— Поздравляю, Михаил Егорович, — сказал он, подавая листок с дешифрованным текстом. — Промолчал ваш Лаврухин-то.