Антология советского детектива-1

 — Таков русский обычай — посидеть перед дорогой.

— И пока не поздно вспомнить о том, что забыто.

— Напротив, о том, чего нельзя забыть.

Она опустилась рядом с ним на краешек кровати и притихла. А когда настала пора уходить, проговорила грустно и проникновенно, как умела только она одна:

— Знаешь, мне жаль покидать эту комнатку. Мне кажется, здесь остается частица меня.

— Надеюсь, не бо́льшая?

— О, не шути. Это прекрасный обычай — перед отъездом вспоминать о том, чего нельзя забыть.

18

«Наргиз» отвалил от причала в полдень девятнадцатого января.

Дул свежий норд-вест. Как только судно миновало территорию порта, стала ощущаться качка. Ветер срывал пенные гребни волн, сеял на палубу холодную водяную пыль. Лора, однако, не захотела спуститься вниз, в каюту. Она стояла у борта, смотрела на уходящий город, на далекие голубые холмы Этуаль.

Прошли острова Ратонно, Иф, Помег, вскоре они слились с полосою далекой земли. Затем город скрылся за мысом Круазет, и только лобастая голова горы Сен-Сир все еще возвышалась над синепенным простором.

Донцов молча стоял рядом. Он понимал состояние Лоры, понимал, что слова утешения излишни. Вернее всего, она никогда больше не ступит на землю Франции. Тоска ее пройдет не скоро.

Теперь каждый оборот винта приближал Михаила к Родине. Удручало одно: жалея машину, Ахмет-Оглы шел черепашьим ходом в семь-восемь узлов, что, с учетом возможных штормов и встречных ветров, грозило на полмесяца растянуть путешествие до Стамбула. Когда Михаил намекнул, что, мол. обычно такой переход занимает не более шести суток, Мирза Ахмет-Оглы ожесточенно надвинул на лоб фуражку и сказал:

— Купите у меня пароход, Сенцов-эффендим, и с помощью аллаха я выжму из этой прекрасной машины все двенадцать узлов.

Хотя согласно судовой роли Михаил выполнял обязанности палубного матроса, Ахмет-Оглы, когда они оставались наедине, обращался с ним, как с равным.

Поэтому Михаил не считал нужным разочаровывать его в своих финансовых возможностях. Денег, однако, оставалось мало. После того как в одной из лавчонок на улице Ноайль был продан швейцарский «гибрид», весь капитал составил пятьдесят восемь долларов. А путь на Родину не был устлан розами, и неизвестно, какие неожиданности готовила судьба.

Еще перед отъездом из Парижа с Лионского вокзала Михаил послал письмо Тадеушу Липецкому. Истинный смысл письма открывался тому, кто знал код — метод комбинации половинок слов. Теперь, что бы с Донцовым ни случилось, Воронину станет известно о существовании Ферро-Лаврухина, о его окружении и о роли бывшего деникинца в деле Брандта.

....Берега Франции скрылись за горизонтом. На палубе становилось слишком свежо.

— Пойдем вниз, Колокольчик, — сказал Михаил, беря Лору под руку. — Тебе скоро на камбуз, а мне на вахту.