Антология советского детектива-1

Поскольку вами еще не получено гражданство, то, не опасаясь оскорбить в вас чувство французского патриота, буду откровенен: мы — это германская разведка.

— Вы совершаете ошибку, дорогой, — опечаленно сказал Александр Милиевич. — Ваше упоминание о торговле наркотиками похоже на шантаж. Я же ничего не делаю по принуждению. Тем более что доказать мое участие в этой противозаконной торговле вам вряд ли удастся. Ну-ка, выкладывайте все начистоту да перестаньте умничать, иначе, как говорят в России, вот бог, а вот порог...

Клемпнер весело рассмеялся.

— У вас хорошая хватка.

Они договорились быстро. И главную роль в этом сыграли из деньги, а надежда. Разговор с Клемпнером возродил в Лаврухине давно потухшую надежду на разгром большевиков и на возвращение в Россию под малиновый перезвон колоколов. Пусть не завтра, пусть не через год, пусть через пять-десять лет. Но на этот срок жизнь опять получала большой смысл и большую цель. Организовать контингент русской молодежи для германских разведывательных школ — значит продолжить дело Кутепова, стать на голову выше всех этих изолгавшихся болтунов, именующих себя лидерами эмиграции. А какой удар по большевикам! Первый настоящий удар после гибели Кутепова. И нанесет его Лаврухин. Александр Милиевич был трезвым человеком. В противоположность многим идеалистам он не считал факт прихода Адольфа Гитлера к власти особенно обнадеживающим в смысле борьбы против Советов. Но предложение Клемпнера убедило его. Это не пустые слова и лозунги, это уже борьба с оружием в руках. Конечно, первую, да, пожалуй, и вторую скрипку будут играть немцы. Их сила, их и воля. Не каждому русскому эмигранту такое придется по вкусу: «Немчура — знаем! Дай ноготок, весь палец откусят». Но где он, ноготок, не говоря уже о пальце? Под большевиками. Так пусть уж достанется немчуре.

Уходя, Клемпнер пригласил его завтра отобедать в ресторане «Ритц». Лаврухин принял приглашение и на следующий день познакомился с Отто Брандтом.

Александр Милиевич вел свои дела предусмотрительно и осторожно. Это стоило денег. Но зато когда в Марселе арестовали контрабандиста, Малютин, который был с ним связан, в тот же день получил телеграмму с условным текстом и немедленно укрылся в пансионате мадам Зингер.

Не меньшую осторожность проявил Александр Милиевич и в деле вербовки. Теперь его главным противником стало ОГПУ, а это ко многому обязывало.

Прежде всего он привлек к работе Юрия.

Приемный сын не обладал характером борца, но этот минус с лихвой перекрывался честолюбивыми устремлениями. Доверие отца в столь щекотливом и нешуточном деле льстило Юрию, окружало романтическим ореолом, давало ощущение тайного могущества. Юрий имел множество знакомых среди русской молодежи.