Антология советского детектива-1

Вот, говорю, кабы не проклятая революция, сидели бы мы сейчас с тобой у Тестева, угощал бы не ты меня, а я тебя, и был бы я не безработным с эмигрантским видом на жительство, а студентом Московского университета. Не чета, говорю, твоей нормальной школе, одни традиции чего стоят — Герцен, Бакунин, Грановский... И раньше у нас такие разговоры — мечтания происходили. Чего уж скрывать — завидовал я Юрке отчаянно...

— И в этой зависти не последнюю роль играла Лора Шамбиж?"

"— Да, она благоволила к Юрке — красавчик. Ну вот, он и говорит: «Могу устроить тебя в одно богоугодное заведение. Но заранее предупреждаю — дело опасное, боевое. Требуются туда люди-кремень, причем недолюбливающие большевиков. Ты, говорит, конечно, нигилист, но это, пожалуй, неплохо — в деле, которым ты будешь заниматься, трезвость и скептицизм тоже не на последнем счету».

Я заинтересовался, слово за слово, он открыл мне, что речь идет о разведывательной школе в Германии и о работе в Советском Союзе в пользу германской разведки. Признаться, в устах Юрия это прозвучало несерьезно — ведь я его считал всего лишь богемным романтиком. Но Юрка сказал правду.

— С Брандтом встречались?

— Беседовали. У него дома на улице Рамбюто. По-русски говорит, почти как мы с вами.

— О чем же он говорил?

— О священной миссии освобождения родины от большевизма. Фюрер Адольф Гитлер горячо сочувствует белому движению и думает только о возрождении русской культуры, ради которого готов предпринять великий крестовый поход. И я как истинный патриот России обязан уже сегодня вступить в борьбу на стороне райха. Я, само собою, поддакивал, скрежетал зубами от ненависти к большевикам и посмеивался в душе.

— И все же завербовались?

— Да. Во-первых, сразу получил вспомоществование, и дядя перестал ворчать. А во-вторых, понял: это единственный способ попасть на родину. К тому же не с пустыми руками. Решил: в России явлюсь в ОГПУ, авось не расстреляют. Но не так-то быстро продвигалось дело — начались проверки. Ухо приходится держать востро.

— Многих из завербовавшихся вы знаете?

— Семерых. Все — мои однокашники.

— Как настроены?

— Будут служить немецкой разведке верой и правдой.

— Брандту известно, что вы все знакомы друг с другом?

— Не думаю. Нас вызывали по одному и строго-настрого запретили кому-либо, даже родителям, сообщать правду о предстоящей работе, но мы друг с другом поделились и даже решили, если дело дойдет до открытой борьбы, живыми в руки Чека не даваться и стоять друг за друга насмерть. — Он горько усмехнулся: — А теперь я должен назвать чекисту их фамилии.

— Вам бы не хотелось? — быстро спросил Михаил.

Северцев тряхнул шевелюрой:

— Приятного мало.

— Но ведь они — ваши враги.

— Я понимаю. Да вы не беспокойтесь, можете записывать фамилии.