Антология советского детектива-1

Вспомнил: «Да ведь Бастилию снесли во время Французской революции». Вместо башен в центре площади открылась темной бронзы колонна на массивном квадратном постаменте, увенчанная крылатой фигурой. Июльская колонна! Михаил представлял ее себе не такой подавляюще огромной.

— Черной полосой обозначено, где стояла Бастиль Сент-Антуан, — сказал шофер.

Судя по всему, он давно понял, что его пассажир иностранец и впервые в Париже.

Михаил отыскал взглядом черный четырехугольник, и опять удивило полное несовпадение его представлений с реальностью. Бастилия оказалась меньше, чем он предполагал. Поделился этой мыслью с шофером.

— Может, оно и так, мсье, — рассудительно сказал таксист, — только места здесь хватало для всех.

Михаил улыбнулся — шофер обладал философским складом ума.

Впереди полицейский в черном плаще взмахнул жезлом, и «ситроен» в потоке других машин помчался по улице Сент-Антуан. Напрасно Михаил искал над крышами иглу Эйфелевой башни — ее закрывала пелена дождя. Он попросил свернуть направо, на улицу Сен-Дени. У первой же гостиницы Донцов остановил машину, расплатился и вышел. Когда «ситроен» скрылся, он, непринужденно размахивая тростью, направился в сторону Больших бульваров. У старушки, продававшей хризантемы на углу, спросил, как пройти на улицу Мазэт. Минут через десять Михаил очутился на узкой средневекового вида улочке, замощенной брусчаткой. Пансион мадам Зингер находился в глубине дворика, отделенного от улицы щелеобразным проходом между двумя четырехэтажными зданиями. Это был двухэтажный дом со старинными окнами, забранными частым, как решетка, переплетом. С обеих сторон к нему под прямым углом примыкали два таких же дома.

Из-за крыш поднималась темная башня. Благодаря ей ансамбль выглядел очень внушительно и напоминал замок. Но, присмотревшись, можно было заметить на стенах множество заплат из свежей штукатурки, а кое-где и прорех, обнажавших кирпич. И тогда видение рассеивалось и все три дома превращались в то, чем они являлись на самом деле, — доживающих свой век бедняков, которые еще не опустились настолько, чтобы не уважать общественную нравственность.

Ту же мысль подтверждало и чахлое деревце, что возвышалось в центре дворика. Поскольку оно было лишено листвы, определить его породу Михаилу не удалось.

Старушка привратница проводила Донцова к «мадам». Хозяйские апартаменты помещались на первом этаже. Эмма Карловна приняла посетителя в комнате, которая служила и спальней и кабинетом вместе. Как видно, за годы жизни во Франции Эмма Карловна усвоила требования французского практицизма: не бойся стеснить себя, если это увеличит твой доход.

Мельком оглядев комнату, Михаил подумал, что Эмма Карловна неплохо справляется со своим хозяйством.