Антология советского детектива-1

Его охватило тревожное чувство, живо напоминавшее то, какое он испытал в давние годы, когда получил от Холодкова первое самостоятельное задание. Правда, теперь он был вооружен знаниями и опытом, но ехать за границу и работать в нелегальных условиях предстояло впервые в жизни. Бремя ответственности давало себя чувствовать, как и тринадцать лет назад. С одной, впрочем, существенной разницей: бремя это нес человек с закаленной волей, человек, привыкший повелевать собой."

"Когда Михаил вышел из кабинета, мысли его были всецело заняты планом предстоявшей операции. Прежде всего язык. Достаточно ли хорошо он знает французский? До сих пор, думая о возможной поездке за границу, он имел в виду Германию. Он прекрасно, вплоть до проходных дворов, изучил Берлин; в течение года дважды в неделю, чтобы не утерять произношения и быть в курсе современной лексики, занимался с учительницей немецким языком. Французским, хотя этот язык и давался ему с бо́льшим трудом, занимался только раз в неделю, а Париж знал куда хуже Берлина. Следовательно, первый непреложный вывод: поскольку за оставшиеся дни со славянским акцентом покончить невозможно, прибыть во Францию он должен под видом поляка хотя бы. Сегодня же надо просмотреть план Парижа, а завтра с утра заняться детальным изучением французской столицы...

4

В ночь с 15 на 16 ноября на советско-польской границе в районе Несвижа валил густой снег. Крупные влажные хлопья с мягким и монотонным шелестом ложились на землю, шуршали в ветвях. Снег застревал на бровях и ресницах, приходилось, поминутно вытирать шерстяной перчаткой лицо, и оно горело. Плотной коркой снег покрыл пальто. Это, пожалуй, было кстати — заменяло маскировочный халат.

Шел второй час ночи. По расчетам Михаила, он миновал те три километра, что отделяли проселочную дорогу от государственной границы. Ровно на сорок минут советские пограничники открыли для него узкий коридор от проселка до линии пограничных столбов. О переходе границы знали только двое — товарищ, сопровождавший его из Москвы, и представитель пограничного отряда. Они были последними советскими людьми, с которыми Михаил обменялся рукопожатием прежде, чем вылезти из «эмки» на заснеженный проселок.

Первые полкилометра шел полем. Сразу утонул в метельной круговерти. Все заранее взятые на заметку ориентиры метель точно слизала с лица земли. Более всего Михаил опасался сбиться с пути. Стоит выйти за пределы «коридора», и тебя остановит свой же пограничный пост.

Через каждые десять-пятнадцать шагов Михаил по компасу сверял направление. Оттягивал руку саквояж с антикварными статуэтками. В случае, если задержат польские пограничники, он должен был выдать себя за контрабандиста.

В лесу ветер утих, видимость улучшилась, идти стало легче.