Антология советского детектива-1

Девять лет назад, будучи в Баку, он узнал, что летом 1921 года вместе с отцом, освобожденным из Азчека, она уехала в Тифлис и вскоре перебралась за границу.

Многое за тринадцать лет произошло в его жизни. От того Михаила Донцова, каким он был в юности, его отделяли не просто годы, а годы жадной учебы, годы стремительного (иначе не жди успеха) приобретения опыта. В его характере произошли глубокие перемены, которых он но замечал только потому, что в двадцать восемь лет человек еще не владеет не очень распространенной даже и в преклонном возрасте способностью познать самого себя.

Когда тринадцать с половиной лет назад он приехал в Москву, его взяли помощником оперуполномоченного в иностранный отдел ВЧК, вскоре переименованный в ОГПУ*[""15]. Поселили его на Сретенке в гостинице «Селект», определили на вечерний рабфак. Ознакомившись со своей новой работой, Михаил понял, что Мельников неспроста посоветовал ему заняться изучением иностранных языков, что, собственно, уже в ту минуту, когда руководство Азчека приняло решение послать его на учебу в Москву, была предопределена его будущая профессия. Ему предстояло работать в разведке.

До того дня как он предстал перед своим новым начальником, слово «разведка» вызывало в его воображении красноармейца, наблюдающего из-за кустов за передвижениями белогвардейских частей; об ином значении этого слова он как-то не задумывался. Заместитель начальника второго отделения иностранного отдела Виктор Аркадьевич Воронин, человек лет сорока, благодаря черной, лопаточкой постриженной бороде похожий на профессора, многое объяснил Михаилу. Собственно, общие положения и объяснять было нечего, настолько они оказались просты и естественны. Нам известны наши потенциальные противники — это Антанта и заграничные белогвардейские организации, пользующиеся ее поддержкой. Если мы не будем знать сил нашего противника, его намерений, мы тем самым сыграем ему на руку, поставим под удар завоевания революции. Стало быть, нужна разведка. Не только та, ближняя, когда разведчик следит за передвижением войск, не только разведка боя и даже не только разведка фронта, а разведка дальнего прицела, политическая и стратегическая разведка.

Все это было совершенно ясно. Удивило его другое.

Оказалось, для того, чтобы вести разведку дальнего прицела, вовсе не требовалось непременно жить под чужой фамилией в столице враждебного государства. Одну из главнейших задач разведки Воронин видел в правильном анализе данных информации. Такой анализ — половина успеха, если не полный успех.

— Взять, например, такой случай, — объяснял Воронин. — Нам стало известно: некий министр зарубежного государства встретился с бывшим депутатом Государственной Думы.