Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Михаил ходил из угла в угол, дымя папиросой, и, как ни старался отогнать тревожные мысли, они липли паутиной. Вдруг что-нибудь случится с Костей? Неизвестно, кто там собирается. Может произойти драка, а в потасовке плохо разбираются, кто прав и кто виноват. Правда, капитан Мелентьев держит дом под наблюдением, его люди там и сейчас. И все же…

На улицу Михаил вышел, когда смеркалось и деревья стали пестрыми. Густой, настоенный на бензине воздух был синим, и Михаилу казалось, что он плывет в водяных сумерках.

Тупичок зарос деревьями, кустарником и травой, хотя и находился очень недалеко от центра города. В Ташкенте немало таких уютных тупичков. До них не долетает звон трамваев и шум автомашин, здесь меньше пыли и прохладнее, чем на магистральных улицах. Весной здесь много цветов: белеют урюк, вишня, белая акация. Заборы высокие, редко встретишь ворота, вход во двор через маленькие калитки. Так и кажется, что люди в этих закоулках отгородились от мира. Михаил остановился у калитки, покрашенной грязноватой охрой. Убедившись, что он находится у того дома, который ему нужен, Михаил отошел на противоположную сторону улицы, где особенно разросся декоративный кустарник. Прислушался. Тихо: ни прохожих, ни машин. Интересующий его дом находился в глубине закрытого деревьями двора, оттуда слабо доносились звуки джаза.

Костя встретил Махмуда с Виктором при входе в тупичок. Виктор, как всегда, ухмыльнулся и развязно спросил:

— Силен! Значит, захотел полакомиться?

— Перестань, Витька! — остановил дружка Махмуд, глядя в землю. — Не твое дело, зачем он пришел.

— А ты строг, как я посмотрю!.. — засмеялся Виктор.

— На тебя строгости хватит.

— Что-то ты начал нос задирать, студентик?

— Имей в виду, — раздельно, не повышая голоса, предупредил Махмуд. — Я могу и твой нос кулаком задрать… Тем более, Крюк разрешает…

Виктор опять ухмыльнулся, но замолчал, и они втроем пошли по узенькому, выложенному кирпичом тротуару.

В тесноватой, загроможденной мягкой мебелью комнате уже сидели Долговязый и его товарищ, знакомый Косте по скандалу в заводском клубе, и те же три девушки, по-прежнему одетые в белые прозрачные кофточки.

Стол стоял посредине комнаты и был накрыт марлей. Под марлей горкой выделялись горлышки бутылок, по краям угадывались приготовленные тарелки. Ребят опахнуло запахом хороших духов. Виктор с наслаждением потянул носом, а Махмуд почему-то поморщился.

Костя вошел последним, и к нему сразу обратился Долговязый.

— А, хвостик синешинельника! Мрачный демон, дух изгнанья!

— У Лермонтова написано: «Печальный Демон, дух изгнанья…»- несмело поправил Костя, останавливаясь у порога.

На него с интересом посмотрели девушки, сидевшие на диване, Виктор подмигнул. Махмуд покачал головой.