Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

— Удалось запеленговать? — Кленов невольно шагнул вперед.

— Да. Станция работает примерно в квадрате сорок семь — пятьдесят пять.

— То есть там, где, по всем данным, приземлились парашютисты?

— Да.

— Отлично. Значит, надо идти туда."

"— Правильно — идти и брать радиста. Правда, пока мы доберемся туда, он успеет переменить место.

— Ну, далеко ему не уйти.

— Это верно, конечно… Но меня сейчас занимает одна мысль.

— Какая, товарищ полковник?

— Почему немецкий радист начал передачу недалеко от места приземления? Это — нарушение обычных правил конспирации.

— Мало ли какие обстоятельства его заставили. Сначала захватим, а потом разберемся.

— И то верно. Я распорядился. Лейтенант Савченко с автоматчиками уже в пути.

— Уже в пути? — Кленов с недоумением посмотрел на полковника. — Вы же поручили это мне.

— И вам дело найдется. А здесь ничего мудреного нет. Адрес известен.

— Почти известен…

— Ну, почти известен. Савченко справится. А мы с вами подумаем…

В комнату, постучав, вошла лейтенант Строева.

— Товарищ полковник, — доложила она, — патруль привел какого-то человека. Говорит, что колхозник из Черенцов, искал штаб, хочет сообщить что-то важное и срочное.

Полковник взглянул на часы.

— Давайте его, только быстро!

В комнату в сопровождении автоматчика медленной, тяжелой походкой вошел старик лет шестидесяти. Высокий, широкоплечий, с жилистыми сильными руками, он был похож на многолетний, покореженный, чуть согнутый ветрами, но еще крепкий дуб. Большое, с крупными чертами лицо заросло седыми усами и бородой, из-под густых насупленных бровей виднелись пытливые глаза. На сером потрепанном пиджаке висела медаль «За трудовую доблесть».

— Садитесь, товарищ, — пригласил Родин и жестом отпустил автоматчика. — Кто вы и зачем пришли?

— Будник. Кирилл Будник. Колхозник. В Черенцах временно проживаю… был эвакуированный…

— Зачем вы искали штаб?

— Сообщить имею… Спешил очень. Из лесу я…

— Что вы делали в лесу?

— Сейчас, гражданин начальник. Только передохну. Так вот, пошел я, значит, сегодня спозаранку в лес, вместе с внуком моим. Он у меня хворый, глухонемой. Хотел я немного шишек да травки лекарственной собрать, да только внук мой что-то совсем заслабел, побелел, качается, как тростинка. Хворь его одолела. Тогда я вернулся домой, уложил внука, а сам опять пошел. Иду, значит, к лесу, берегом речки нашей, Кусачки, и вдруг вижу — в кустах кто-то хоронится. Человек какой-то. Кусты у нас возле речки густые, там что хочешь спрятать можно. Зачем, думаю, своему прятаться? Значит, там кто-то чужой. Может, немец или кто из ихних… Ну я и побежал что есть духу…

— Этот человек вас видел? — спросил Родин.

— Нет. Он согнувшись шел — и в кусты.

— В чем он одет?

— Глаза у меня старые, издали плохо видят.