Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

…И вновь промелькнула у Матвея Петровича мысль, что слишком много, что не собрать такие деньги в провинциальном городке.

— Многовато, — сказал и Вадик, притормаживая у крыльца.

Клиентов прибавилось.

Кроме рефрижератора, который по-прежнему маячил неподалеку, у кафе остановилось три грузовых «ЗИЛа» и МАЗ-плечевоз. Шоферы — четверо — устроились на веранде и расправлялись с похлебкой.

Три «ЗИЛа» и «МАЗ». Уехали. Прицеп…

— Неужто забывают? — спросил Вадик, глядя на площадь."

"— А что, не видите? — Явдоха не любила, когда пристают к Катеньке. — Вон, полюбуйтесь: стоит, как гора, а хозяина черти унесли…

— И в самом деле, — поднял голову Шеремет, — куда это «Колхида» подевалась? Или там «КамАЗ» был?

— «КамАЗ», — подтвердил Вадик.

— А номер — запомнили?

— Нет… — тихо сказал Вадик, — заляпанный весь, я еще удивился… Но буквы — помню. А Ч М.

Катенька добавила:

— Вчера здесь крутился — чуть не до обеда. Глазами стрелял. А рожа небритая.

И ушла на кухню.

— А потом — куда исчез? — спросил Шеремет, отодвигая тарелку.

— Куда-то ходил, — Явдоха пересчитывала деньги, — потом примчался, фуру отцепил — и улетел, как бешеный.

С минуту следователи молчали. Потом Вадим спросил:

— Катенька, не знаешь, куда он ходил?

— А звонить, — отозвалась девчонка из кухни, — на почту. В Узень, вроде… И еще куда-то: пятерку разменял на автомат.

— Приведи участкового, — распорядился Матвей Петрович, — надо смотреть.

…Сразу за дверцами фургона стояли, до самого верха, ящики с кислыми яблоками. А за ними все оказалось забитым пузатыми торбами с маковой соломкой.

— Сто пятьдесят тысяч, — раздельно сказал Шеремет, — а я все спрашивал себя: и откуда у Деркача такие деньги?

— Круто, — признал Вадик.

— Вот высчитал, скотина: продал бы тебе их ниточку — и мотай, прокуратура, кредиторов! А Жора с деньгами — был бы таков.

— Жаль, что не успел продать, — сказал Вадик и пнул мешок, — теперь что! Мертвые не скажут…

Сергей Плеханов

Дорога на Урман

Над дальним концом просеки, сжатой сопками, показался багровый край солнца, и на дорожную пыль, на седую от росы траву лег нежно-розовый отсвет. Тайга ожила — разом загомонили птицы, слабый ветер тронул верхушки деревьев.

Гончаров прислонил к замшелому стволу ближайшей ели свою трехлинейку, осторожно снял намокшую плащ-палатку. Сделал несколько энергичных движений, чтобы согреться. Потом выглянул из-за густого лапника и стал всматриваться в соседний участок придорожного леса. Заметив едва уловимое колебание кустарника, нахмурился. Но движение не повторялось, и лицо его приняло более спокойное выражение. Повернувшись в другую сторону, Гончаров внимательно оглядел всю опушку, однако не увидел ничего подозрительного.