Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Вскорости получил официальный ответ: Заровский, он же Паршак, он же Иконников, был осужден как бандит в 1920 году, за мошенничество и конокрадство его судили в 1932 году, за кражи и спекуляцию — в 1941 году.

Я немедленно вызвал к себе работника ОБХСС Запару, который задерживал и отпускал Заровского, и спросил, что он может сказать о нем.

— Больной, он, инвалид войны. Рукой почти не владеет.

— Откуда вы взяли, что он инвалид войны? — строго спросил я.

— Так это все знают. Раньше он попрошайничал. Сейчас нет. Торгует помаленьку… Он и документ показывал. Вторая группа у него, — с сочувствием объяснял Запара.

Я показал ему документы, разоблачающие Заровского.

— Не может быть! — не верил своим глазам Запара. — Ведь я лично видел у него пенсионную книжку с круглой печатью.

— Значит, липовая, — твердо сказал я. — Просмотрели вы, Петр Григорьевич.

— Выходит, просмотрел, — огорченно вздохнул Запара. — Виноват.

После долгих раздумий я решил произвести у Заровского обыск. Позвонил Тутову и попросил, помимо Запары, выделить мне еще кого-нибудь в помощь. Анатолий Васильевич пообещал.

На другое утро пришли к Заровскому с обыском.

— Опять терзаете мою душу, опять моя морда кому-то не понравилась! — злобно выкрикнул Заровский.

— Чего окрысился? — оборвал его Запара. — Ну-ка, выкладывай кожтовары, обувь и документы.

Заровский сразу же резко погасил в себе желчную вспышку и квелым голосом произнес:

— Какие товары? У меня их век не было! Обувь — пожалуйста! Вчера купил в универмаге. Смотрите — фабрики «Скороход».

— Дайте ваши документы, — потребовал я.

Заровский долго рылся в шкафу, затем в комоде, наконец снял со стены икону и извлек оттуда пенсионную книжку, паспорт и справку о последней судимости."

"— Где вам назначили пенсию? — спросил я.

— Там черным по белому написано, — буркнул в ответ Заровский.

— Это не ваша книжка! — медленно и громко произнес я. — Печать на фотокарточке не совпадает!

— Как это не моя? — вспылил Заровский. — Ну, оторвалась карточка, и я ее приклеил клейстером.

— Это мы проверим, — пообещал я ему.

Обыск мы производили долго, не спеша осматривали каждый уголок, каждую вещицу. Добра в большущем кирпичном доме Заровского — как меда в июльских сотах. И стены, и полы везде: в прихожей, гостиной и трех спальнях — в коврах. Импортные гарнитуры, два холодильника, старинное пианино…

— Удивляетесь? — ходила следом за нами жена Заровского. — Круглые сутки вертимся как белка в колесе. То курочку, то яичко продадим… Кабанчика выкармливаем ежегодно. Мясо и сало нам, печеночникам, не подходит, продаем.

Обыск подходил к концу, но желаемого результата пока не было.

Осмотрев дом, мы перешли в подсобные помещения, а их было немало: чулан, погреб в подвале, сарай для дров, курятник, хлев.