Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

 — Спасая свою шкуру, они решили на меня свалить всю вину. Мол, Аркадий — рецидивист, и его легко оклеветать. Не выйдет. У меня есть близкий друг — Серго. Он знает обо мне все. Почему вы его не вызвали?

Байрамов усмехнулся:

— Заур Алекперович, в самом деле, почему нам не выполнить волю обвиняемого?

Ирония следователя насторожила Галустяна. Он уставился на дверь. Увидев вошедших — Серго Шавлакадзе и Ларису Носову, — попросил закурить. И все никак не мог зажечь спичку. Потом вдруг с силой бросил коробок на пол.

— У, суки!

— Ты хотел доказательств? — сдерживая гнев, спросил Акперов. — Вот они! Затем обратился к Ларисе к Серго. — Ну, говорите, скажите ему в лицо. Он хотел услышать вас.

— Не стоит, начальник, — хрипло прервал его «Артист». Прошу вас, кончайте это кино. Признаю. Я — убийца…

ГЛАВА 30

МАРИТА

Подследственную Заступину привезли в полдень. Бледная, похудевшая, она неровной походкой вошла в просторный кабинет. Робко поздоровалась с Байрамовым, поднявшимся из-за стола, вздрогнула, поежилась, заметив Заура и Эдуарда.

Это движение не ускользнуло от следователя.

— Может быть, вы не хотите давать показания в присутствии майора Акперова и капитана Агавелова? — спросил он.

— Нет, нет, наоборот, — вырвалось у Мариты.

Следователь пододвинул к себе протокол и, смущенно кашлянув, задал первый вопрос:

— Расскажите, Заступина, о себе. Кратко, разумеется, не вдаваясь в мелкие, незначительные детали.

Марита ответила не сразу. Закусив губу, судорожно сцепив побелевшие пальцы, она тяжелым, неподвижным взглядом смотрела в раскрытое окно, на низкое осеннее небо. В кабинете воцарилось молчание. Стало слышно, как дребезжит под ударами ветра неплотно прикрытое окно. Заур не выдержал, прошел через всю комнату, захлопнул створки. Их стук будто вывел Мариту из оцепенения.

— Я никогда в жизни не исповедовалась, — сказала она, — и, горько улыбнувшись, продолжала: — Прежде всего — я не Заступина. Я — Лайтис. Лайтис Марита Мартиновна. Дочь капитана дальнего плавания Мартина Лайтиса. Родилась в 1933 году в Риге. Мать моя — итальянка, уроженка Неаполя, где отец и женился на ней в 1930 году. К сожалению, маму помню слабо. Она умерла от тропической малярии, когда мне было около пяти лет. Во время войны с фашистами отец ушел на фронт и не вернулся. Меня воспитывала оставшаяся в живых бабушка. Я заканчивала десятый класс, когда осталась круглой сиротой. Мечтала стать врачом, но жизнь повернулась так, что пришлось идти работать. Устроилась в горсправку, — она умолкла на минуту, отхлебнула воды из стакана. — Жить было трудно. Кое-как перебивалась от зарплаты до зарплаты. Бедности своей стеснялась, никуда почти не ходила.