Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Прохожие окидывали молодых людей любопытными взглядами, и Михаил, чувствуя нелепость своего положения, — мало ли что могут подумать люди? — старался, как умел, успокоить женщину:

— Ничего, сынок найдется. Горожане помогут, и наши уполномоченные теперь свои участки знают хорошо.

Асфальт словно стекло. Свет на улицах яркий, как от электросварки, режет глаза. Кажется, парят деревья. Небо — лезвие бритвы. Михаил и Марина Игнатьевна идут или едут, теперь уже безвольно подставляя головы жгучим лучам июньского солнца.

Михаил позвонил в отделение, чтобы сообщить, где он находится, и узнать, нет ли каких известий о ребенке. Трубку взял капитан Акрамов.

— Очень хорошо, что вы позвонили, — обрадовался он. — Чубуков, оказывается, в соседнем отделении, доставлен за дебош в пьяном виде. Но от него сейчас ни чего не добьешься. Что вы думаете предпринять, товарищ лейтенант?

— Не знаю. Надо подождать, пока он проспится. Потом я с ним поговорю.

— Хорошо.

Михаил вышел из будки, вытирая платком потное лицо, и высказал Марине Игнатьевне давно пришедшую мысль:

— А не поехать ли нам в церковь?

— Как? — Марина Игнатьевна медленно и нехотя подняла большие голубые глаза, и Михаил на мгновенье смутился от мысли: «Ей-богу, эти глаза прекрасны!» Весь день он присматривался к женщине и изредка про себя восклицал: «Чорт возьми, какая же она была красавица несколько лет назад!» У Марины Игнатьевны высокий, благородный лоб, который отчасти закрывают вьющиеся от природы короткие прядки, кожа лица и шеи — нежная, а губы еще сохранили яркую свежесть.

— А, впрочем, — согласилась она, — все может быть, жизнь многообразна, подобна калейдоскопу.

Эти слова задели Михаила.

— У вас какое образование? — спросил он.

— Десять классов.

По нашим временам десять классов — образование небольшое, многие работницы учатся в институтах, но в поведении и случайно брошенных Мариной Игнатьевной фразах Михаил угадывал хорошее воспитание. Что же с ней произошло? Почему она казалась преждевременно увядшей и Несколько опустившейся?"

"— Сколько вам лет?

Марина Игнатьевна грустно улыбнулась.

— Двадцать два года.

Михаил был поражен. Он даже подумал: не обманывает ли? Но какой ей смысл обманывать? Теперь Михаил был уверен: в жизни Марины Игнатьевны произошло что-то неладное.

С улицы церковь выглядела неказистой: низенькое здание с блестящим зеленым куполом, почерневшими крестами и с отбитой кое-где штукатуркой стен. У входа — старушки в черных платьях и белых платочках. Вокруг церкви — за деревянным забором — деревья. Служба еще не начиналась, к воротам подходили верующие, крестились, поднимая глаза к куполу. Михаил невольно поежился, представив, как они мучаются в тесноте внутри здания, мокрые от пота.