Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

, министр отметил в приказе. — Вытирая лысину платком, майор от удовольствия жмурился.

— Один раз промахнемся и будут ругать, — улыбнулся Михаил.

Начальник по привычке бахвалился. Даже и последняя, весьма серьезная взбучка на него не подействовала.

— Где же Николай Павлович? — спросил Михаил, с интересом наблюдая за выражением лица майора. Копытов не нахмурился, как ожидал Михаил. Значит, он не сердился на бывшего своего заместителя по политической части.

— На завод отправился, к тискам. И рад до смерти. Пожалуй, у нас он был случайным человеком.

Последние слова кольнули Михаила. Не мог Николай Павлович быть случайным человеком, он отдавал работе все: знания, время, глубокую любовь. Он строго выполнял наказ партийной организации завода: укреплял дисциплину в отделении, всеми силами боролся с ворами, грабителями, хулиганами. «Куда ни пошли Николая Павловича, везде он будет работать с душой, не хныча. Но у каждого человека есть любимая работа, к которой больше всего и тянет», — подумал Михаил. Спорить с Копытовым он не стал: не хотелось в первый же день пререкаться с майором, омрачать хорошую встречу. Он не надеялся прожить с начальником мирно: вспыльчивый характер майора, его привычка командовать единолично должны привести к столкновению, особенно после того, как ушел Николай Павлович. Но только не сегодня, не сейчас, предстоит еще разговаривать с людьми — и хочется, чтоб сохранилось то ясное настроение, с которым он пришел.

— Поедешь со мной. Интересное и загадочное дело. И опять в нашем районе, — сказал Копытов. — Все начальство спешит, — добавил он многозначительно, надевая фуражку.

Они сели в мотоцикл, майор управлял сам. Поездка на мотоцикле представляла не малое удовольствие, и Михаил, сидя в коляске, жадно глотал упругий воздух. Вскоре они выехали на широкую асфальтированную улицу Карла Маркса в том месте, где она спускается к мосту, перекинутому через канал. Михаил подумал, что они едут в медицинский институт, и с недоумением посмотрел на начальника. Нет ничего приятного з том, чтобы рассматривать разбитого машиной или порезанного человека. Но в следующую минуту он уже догадался, что они едут на кладбище, и улыбнулся от неожиданной мысли: «Из больницы до кладбища-самый короткий путь человека. И нет ли у Терентия Федоровича желания отволочь меня поскорее под сень крестов и железных решеток? Насолили мы друг другу немало».

Под раскидистой разморенной акацией, сплошь усыпанной кистями зеленых стручков, уже стояло не менее десятка легковых машин.

Вокруг свежей могилы толпилось человек пятнадцать. Копытов и Вязов подошли, поздоровались.