Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Вот и сейчас, противным холодком цепенящее все тело, в которое будто бы целились невидимые штыки, оно овладело им, и как бы ни убеждал он себя: чушь, нервы — убедить не мог. Никакой слежки он не заметил, да и как заметишь: если дело крутят по существу, занимаются им, Матерым, гвардейцы, а у них и техническая база, и гибкая, без пошлых «хвостов» тактика с секретами и вывертами неведомыми… Да и знай тактику, все равно не спасет…

Интуиции он верил слепо. Начал вычислять: если прицепились, то когда? Много он успел проколоть адресов? С ужасом постиг: невероятно много… И вдруг решил для себя: все, надо резать концы. Одним махом.

Притормозил у дома Прогонова. Подхватив атташе-кейс, прошел в подъезд, гадая: «засветил» ли он адрес Виктора Вольдемаровича или покуда нет? Как бы там ни было — лишь бы не взяли тут, сейчас…

Он расстегнул пиджак, сдвинув легким движением пальца предохранитель парабеллума, засунутого за пояс. Будут играть милицейские оркестры на похоронах, если затеяли в данную минуту что-нибудь граждане сыщики…

Нет, осадил себя, давай без излишней уверенности… Вспомни одного большого мастера каратэ, которого на уголовщину потянуло… Предчувствовал мастер арест, но хвастался, кичась силой: мол, поглядим, как они меня брать будут… Я их… в кисель… в компот… А они защемили пустозвона дверью в метро и повязали, как бобика, тявкнуть не успел. Так что — скромнее, Матерый, утихомирься, ты не ухарь-пижон.

Позвонил в дверь. «Глазок» — желто-горящий — на секунду потемнел. Затем щелкнул замок, и показалось лицо Прогонова.

— Один? — спросил Матерый, впиваясь холодным взором в лживые глаза Виктора Вольдемаровича.

— Пока… один.

Матерый прошел в комнату; положив на стол кейс, раскрыл его, вытащил несколько пухлых пачек денег, перетянутых резинками.

— Документы, — потребовал кратко.

Прогонов, вкрадчиво улыбаясь, провел ладонью над деньгами, и те исчезли, словно растворились в пространстве.

— Минуточку! — попросил учтиво и скрылся в смежной комнате, вернувшись оттуда с небольшим свертком. — Прошу, — протянул сверток. Затем сообщил сокрушенно: — Как понимаю, твой последний заказ. Выполнен заказ на совесть, сомнениями не обижай. Мда. Что-то мы все о делах… Может, чаю?

Матерый, не слушая его, сунул сверток в карман пиджака, подошел к окну, вгляделся в темноту; покачал головой, глубокомысленно что-то прикидывая…

— Слышь, Вольдемарыч, — сказал не оборачиваясь. — Надеюсь, хвост я за собой не привел, но рисковать не стану. Чую: паленым несет… Гаси свет, открывай окно — тут пожарная лестница вроде рядом…

— У меня там гортензия! — озабоченно всплеснул руками хозяин. — На подоконнике… Ради всего святого — осторожнее… Да, учти, здесь пятый этаж…

— К черту гортензию, — на выдохе процедил Матерый.