Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Только приглушенный телевизор бормотал что-то неразборчивое.

— Это, значит, как? — прервал наконец молчание отец Горелова, все еще не осознавая происходящего. — Теперь, значит, другой берет на себя, будто Татьяну Семенову погубил?

— Да нет, папаша, нет, — нетерпеливо вмешался Лосев. — Никто уже на себя не «берет», это доказано. Преступник показал, куда сумку убитой спрятал. И сумку эту нашли.

— Сумку… — эхом откликнулся слепой.

— Сядь, сынок, — мать подвинула ему стул.

— Сумку… — снова произнес слепой и, нащупывая дрожащей рукой стул, стал медленно опускаться.

— Это, значит, шесть лет, пока наш Ваня сидел, тот был на воле? — медленно соображал отец Горелова.

— Семь, — уточнил Лосев. — Ведь ваш сын уже год дома.

— Это как же так? Зачем так? — не мог до конца понять отец, переводя взгляд с Игнатова на Лосева…

Год назад привезли ему сына Ивана из далекой колонии, навсегда ослепшего и беспомощного, «утратившего опасность для общества», но все-таки виновного. А сейчас выходит, что он не виноват?

— Это что ж теперь будет? — спросил отец."

"— Судью накажут, а против бывшего следователя Жавнеровского уже возбуждено уголовное дело по фактам нарушения соцзаконности, — сказал Лосев и посмотрел на Игнатова вопросительно: не сболтнул ли лишнего?

Игнатов протянул отцу Горелова постановление.

— Возьмите, это вам.

Отец не двигался. Недоверчиво щурясь, он всматривался в лица гостей.

— Значит, это как? Теперь — следователя в тюрьму? — Он отмахнулся от листка, отступил даже на шаг, отстраняясь.

Положив на стол лист, Игнатов произнес те, заготовленные заранее слова:

— Мы виноваты перед вами. Просим у вас извинения от имени прокуратуры. И от имени государства.

Слова эти, видимо, потрясли Гореловых. Они молчали, и Лосев снова решил объяснить им:

— Понимаете, государство очень виновато перед вами и готово возместить нанесенный ущерб.

Старики по-прежнему молчали, не понимая, как можно исправить то, что случилось, и только слепой опять откликнулся эхом:

— Ущерб…

Он, кажется, хотел еще что-то сказать, зашевелился, подавшись вперед, но стоявшая рядом мать положила ему на плечо руку, и он успокоился.

— Может, чая попьете? — неуверенно спросила она.

— Нет-нет, спасибо, не беспокойтесь. — Игнатов представил, как она хлопочет вокруг стола, покрытого старой, загнувшейся в местах порезов клеенкой, как стесняется скудости угощения, и ему стало не по себе. Казалось, будто везет людям облегчение и радость, а вот привез на самом деле лишь новую боль. — Так чем мы вам могли бы помочь?

Мать качнула головой:

— Да чем тут поможешь?.. — И, прерывисто вздохнув, добавила: — Вот только не знаем, кто за ним присматривать будет, когда мы умрем. Он же один не может. Без нас только вдоль стеночки ходит.