Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

А я в Москве шил, сам работал, на других не наживался. Мне что? Сын за отца не ответчик!

Разговаривая, Иван Романов оживился. Лицо его, белое, чистое, порозовело. В карих глазах зажглись огоньки, он начал энергично рубить воздух ладонью. “Красивый парень, — размышлял Никулин, разглядывая своего собеседника. — Ему бы жить да жить, а он в такую яму по­пал. Эх, война-война!”

Заметив, что собеседник над чем-то задумался, Романов вдруг вскочил на ноги и энергично шагнул в его сторону.

— Ты смотри, Никулин, — зло сказал он. — Болтать обо мне будешь, не сносить тебе головы! Своими руками задушу.

— А чего мне болтать, — невозмутимо ответил Николай Константинович. — Я сам по себе, ты сам по себе. Не маленький. А болтаешь ты побольше моего. Не обессудь.

На том и расстались. У Никулина сложилось впечатление, что Романову можно довериться. Нужно лишь выждать время, поближе присмотреться к нему.

В первые же дни по приезде в Валку Шнеллер привел Никулина к местному фотографу Лайминьшу. Как и каждого курсанта школы, его сфотографировали в присутствии Шнеллера. Когда карточки были готовы, Шнеллер забрал их вместе с негативами. Испорченные снимки приказал сжечь.

Приглядываясь к Лайминьшу, Никулин заметил, как тот метнул в спину барона острый, испепеляющий взгляд. “Ого, — подумал Никулин, — а у тебя особой любви к фашистам нет!” И он решил воспользоваться этим. Николай Константинович стал встречаться с Лайминьшем, подолгу беседовал с ним и, постепенно убедившись, что действительно имеет дело с честным, преданным Советской власти человеком, решил привлечь его к работе против гит­леровцев. Однако события развивались так быстро, что Никулину не удалось в этот раз выполнить своего намерения.

Шнеллер больше не вызывал Никулина, оставил его в покое. Зато раза два с ним беседовал Рудольф. Говорил мирно и доброжелательно, но Никулин заметил, что слежка за пим продолжалась. Вещи в чемодане периодически просматривались, кто-то интересовался личными записями, которые Никулин специально оставлял в жилой комнате. В близкие друзья навязывался Сюганов.

Опасаясь провала, Никулин ограничил встречи с Подияровым и Курыновым, перестал посещать Лайминь­ша, еще раз предупредил своих знакомых об осторожности. Но продолжать агитацию среди агентов, склоняя их к явке с повинной, было необходимо. Приходилось рисковать. И Никулин рисковал. Через два месяца он мог рассчитывать еще на двух человек. Одним из них был Романов. Николай Константинович не упустил его из виду."

"Обстановка на фронте осложнялась. Советские войска громили немецкие дивизии. Абверу с каждым днем требовалось все больше подготовленных агентов.