Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

За огородами узкой лентой струилась вода, стояли небольшие буксиры, лодки. Под горой Николай Константинович увидел большой многоэтажный дом. Из его двери выходили люди в измазанной известью одежде. “Военнопленные”, — безошибочно определил Никулин, наблюдая, как привычно они строятся, равняются, как послушно выполняют команды старшего.

— Никулин, идите сюда, — позвал Плетнев. — Сейчас обедать будете!

Столовая помещалась во дворе перед домом. В землю были врыты столбы, к ним прибиты щиты из неструганых досок. Получились длинные столы. К ним бросились вернувшиеся с работы военнопленные.

Обед показался изголодавшемуся Никулину довольно хорошим. Ломтик настоящего, хотя и липкого, плохо пропеченного хлеба. Вместо лагерной баланды — овсяный суп с волокнами мяса. На второе — тушеная брюква.

Стараясь есть не спеша, Николай Константинович внимательно оглядывал соседей по столу. Справа от него сидел угрюмый верзила с плоским, как блин, лицом. Широкий, почти без переносицы нос, огромный рот, маленькие, глубоко посаженные глазки неопределенного цвета, из ушей торчат пучки рыжих волос. Неприятная личность. Верзила методично, с хрустом крушил челюстями попадающиеся в супе хрящи. Почувствовав отвращение, Николай Константинович поспешил отвести глаза в другую сторону."

"По левую руку человек за десять от Никулина за обеденным столом сидел Курынов. Николай Константинович заметил его, как только Курынов потянулся за миской с брюквой. Сразу потеплело на душе, и он едва не окликнул приятеля, но вовремя сдержался.

После обеда к Никулину подошел сухощавый старик в немецком солдатском мундире без знаков различия и, пристально вглядываясь в лицо сквозь стекла пенсне, прокартавил:

— Я — комендант лагеря. Прошу пройти в дортуар. Я укажу ваше место.

“Из бывших, видно”, — думал Николай Константино­вич, взбираясь вслед за комендантом по скрипучей лестнице на второй этаж.

С лестничной площадки Никулин попал в коридор. В него выходили четыре двери. Комендант пояснил:

— Первая комната — моя. В следующей живут господа немецкие солдаты, мои помощники, — с достоинством подчеркнул он. — А в двух остальных — курсанты… Вот ваша постель, — указал комендант на один из набитых соломой матрацев, лежавших на длинных дощатых нарах, устроенных вдоль стен комнаты.

Матрацы лоснились от грязи, пахли сыростью, прелью. Но все-таки это не голые доски!

— Где же можно получить одеяло и простыни? — спросил Никулин.

Брови старика удивленно поползли вверх:

— Здесь не курорт, а казарма! Может, перину прикажете расстелить? Стоять смирно, хам!

Разгневанный комендант вышел, а Никулин в душе выругал себя. И надо же ему выскочить с дурацким вопросом! Теперь небось доложит кому следует: недовольство, мол, проявил.