Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Но каждый допускал, что немецкая контрразведка могла напасть на след организаторов побега. Ведь как ни конспирировались Никулин и Дудин, все же пришлось привлечь к делу многих. Знали о нем и те, кто должен был бежать, знали и те, кто готовил и обеспечивал дерзкий побег. А при таком широком круге посвященных всегда существует опасность провала.

Шло время. Каких-либо запросов о Дудине и Никулине в лагерь, видимо, не поступало. Их не трогали. Приятели начали чаще встречаться, немного успокоились. И тут Дудина потребовали в комендатуру лагеря. Вызов был настолько неожиданным, что он не успел предупредить Николая Константиновича. Пришлось немедленно последовать за полицейским. Вернувшись к вечеру в свой блок, Дудин разыскал. Никулина и отозвал в сторону, чтобы без помех побеседовать.

— Похоже, Николай, наши бежали, — довольно улыбаясь, заговорил вполголоса Дудин, убедившись, что никто не подслушивает. — Мне, конечно, об этом не говорили. Все расспрашивали о людях, связанных с рабочими командами Большого рижского лагеря, про Казака допытывались. Кто да что, да почему? Подозревают, видно, что Казак помог пленным бежать. Я, конечно, понял, откуда и куда дует ветер, постарался побольше наговорить на Казака. Пусть мерзавцу влетит от немцев.

— Не радуйся преждевременно. Смотри, как бы нам с тобой не влетело.

— На этот раз, кажется, пронесло, — улыбнулся Ду­дин. — Обманули церберов. От души рад за наших ребят.

Николай Константинович понимал его и тоже радовался удаче.

— Эх, если бы мне удалось бежать! — продолжал Ду­дин. — Я показал бы фрицам, кто такой начфин Дудин. За все свои муки, за позор свой рассчитался бы сполна…

Дудин тяжело дышал. Его давил хриплый прерывистый кашель.

— Что с тобой, дружище? — спросил Николай Кон­стантинович. — Уж не заболел ли?

— Горит все внутри, простудился наверняка. Да и не удивительно. Всю зиму мерзли в Рижском лагере. Теперь весна, а лучше не стало: холод собачий, сырость. Боюсь, как бы не свалиться.

Николай Константинович молча стянул с себя весь изодранный грязный шерстяной свитер и подал товарищу.

— Ты что?! — отшатнулся Дудин.

— Надень, говорят тебе. С меня и шинели хватит.

— Не возьму.

— Не упрямься, — настаивал Никулин. — Потом отдашь.

— Ну хорошо, — согласился Дудин после некоторого колебания. Он надел свитер и, виновато улыбаясь, заметил: — Смотри, как будто и теплее стало. Хоть и лохмотья, а греют…

— Теперь давай о деле потолкуем, — продолжил раз­говор Никулин. — Тебя, значит, о побеге прямо не спрашивали? Выходит, прямых улик против тебя нет, но ты теперь на подозрении. Помни об этом. Чуть что не так — и с тобой церемониться не станут. Будь осторожен…

А весна брала свое. Все реже шли дожди, не дули больше холодные ветры, дни становились теплыми, солнечными.